Чтение онлайн

«А ты думала, я шарлатан? Держись, девочка. У нас еще и не то получится. Попробуй управлять движениями этой твари. Если Цебеш был так уверен, что ты можешь управлять василиском, то что-то в этом есть... Давай, заставь его остановиться. Нечего ему пока делать в деревне... Старайся».

И Ольга старалась. Она стала чувствовать ноги. Петушиные ноги со шпорами. Крылья... Вот только вместо перьев на теле чешуйки... Перепонки на петушиных ногах. Деревня была уже совсем близко. Она видела черно-белым взглядом василиска, как за ближайшим забором бесятся на цепи собаки и как напряженно замерли скованные ужасом люди.

«Вот нога. Правая нога. Она

не движется. Не движется, замедляется, упираясь когтем в песок. И вторая тоже никуда, никуда... Хотя бы замедлить. И совсем, совсем остановиться».

Василиск, споткнувшись несколько раз, замер в нерешительности.

«У меня получилось?»

«Молодец! – с какой-то мальчишеской радостью взвизгнул Селим. – Теперь покрути головой. Моргни глазом».

Голова слушаться не хотела. Ольга раз за разом напрягала мышцы шеи... И тут ее обогнал сутулый, грузный, подволакивающий правую ногу. Он оглянулся назад, мигнув бессмысленным жабьим взглядом, и двинулся дальше в деревню.

«Водяной! Тот самый, из дымохода... – Волна леденящего страха, омерзения. И в то же время она испытала какое-то странное чувство к нему. Почти нежность. – Конечно! Это же та жаба, что высиживала василиска. Цебеш, наверное, выбросил ее в болото, а там... Ростом этот водяной даже больше, чем обычный человек. Но он только чуть выше меня, то есть василиска. Как такое огромное могло вылупиться из маленького яйца?»

Белого цвета вдруг стало вокруг значительно больше. Это появилась на небосводе луна. И холодный осенний ветер ударил в спину, словно толкая вперед.

– Нет! Я не хочу вперед! Стоять!!! – но это был скорее крик тонущего, просящего о помощи, чем приказ. Неумолимый зов пронзил все тело василиска и повел его вперед, не разбирая дороги.

«Стой! Останови его. Ты же сейчас нарвешься прямо на колья!» – раздался из глубины сознания крик Селима. Но василиск уже напоролся покрытой тонкой чешуей петушиной грудью на колья изгороди. Сознание Ольги пронзила острая боль. И колья, вспыхнув ослепительно-синим пламенем, превратились в пепел, осыпавшийся на петушиные ноги. Василиск двинулся дальше, и теперь у него на пути была собачья конура и прикованная к ней цепью огромная собака.

«Выходит, и собака с конурой, если я о них ударюсь, тоже сгорят?»

Ольга снова напрягла все свои силы – если не удастся остановить неумолимое движение василиска, так нужно хотя бы отклонить его в сторону. «Левее. Еще левее, с каждым шагом». Огромная немецкая овчарка с испуганным визгом пятилась от чудовища с головой петуха и драконьим хвостом. Конура проплыла в опасной близости справа. Но все-таки мимо.

Но не успел у Ольги вырваться вздох облегчения, как что-то острое ударило ее по лицу и по горлу. У нее не хватило времени даже испугаться. Только пронзительная боль по всему телу – и преграждавшее дорогу дерево, вспыхнув ярким пламенем, рухнуло под ударом уже раненной заборными кольями петушиной груди. Теперь на пути был дом, на крыльце которого, в немом крике распахнув рты, застыли две женщины и маленький мальчик.

«Господи, лишь бы они действительно забыли все, посмотрев василиску в глаза... Нельзя! Не смей оставлять их без крова!» – И она попыталась заставить василиска снова двинуться левее, чем он шел раньше. Из дверей на крыльцо выскочил мужчина. Что-то страшное с тлеющим фитилем было в его руках. Он, опершись о перила крыльца, направил это прямо в единственный глаз василиска... Все, что она успела, – дернуть шеей и закрыть голову крылом.

Что чувствует живое

существо, в которое стрельнули крупной дробью?.. Ее всю передернуло от прожигающей насквозь боли. Ноет в израненной шее, кровавые ошметки вместо крыла. Все это она отметила краем сознания. Но все затмил ужас от созерцания дома, мимо которого она проходила. Дома, пылающего теперь нестерпимо ярким синим огнем, пылающего вместе с крыльцом и со стоящими на крыльце людьми. Стрелявший из мушкета мужчина, две женщины и маленький мальчик! Четыре ярких, заходящихся от крика, живых факела, которые невозможно уже ничем потушить.

Это была уже ЕЕ боль. Такая, что под василиском вспыхнула трава и, кажется, сама земля.

«Налево! И теперь только как я скажу, – гневно приказала она, мысленно сжав зубы, сжав в кулак все нахлынувшее отчаяние и ненависть. – Цебеш! Это ты меня звал. Вот, я уже иду. Попробуй, только осмелься. Стрельни ТЫ в меня из мушкета».

Она заставила василиска выйти на улицу и шагала теперь к до боли знакомому дому. Там, за калиткой, уже скрылся водяной. Она не знала, что сделает со Стариком, когда дойдет до него. Но она хотела бы заглянуть в его вечно уверенные в собственной правоте глаза. Еще кто-то стрельнул в нее из мушкета. Правую ногу пронзила боль. Стало труднее идти, а где-то справа и сзади вспыхнул еще один яркий факел.

Дом Цебеша был уже совсем близко. Дверь – та самая, которую Ольга подпирала чурбачком, чтобы запереть водяного, – открылась, и прямо на нее торопливо двинулась грузная фигура с жабьим лицом. Вперемешку ужас и ярость. Водяной, направленный, она знала теперь наверняка, злой волей Цебеша, шел ей навстречу, протягивая вперед свои черные, прочные, как камень, пальцы. Он весь был вода, камень и морок, или все же здесь есть чему гореть? Этот вопрос пугал Ольгу, но уже не мог ее остановить. Вот монстр уже совсем близко. Водяной обеими руками схватил василиска за горло, чтобы свернуть тонкую петушиную шею. Но боль пронзила ее раньше, чем хрустнули шейные позвонки, ей стало больно сразу же, как только водяной к ней прикоснулся. Ведь шея изранена дробью... И камень с водой вспыхнули. Тяжело и натужно, но потом все ярче и ярче.

Василиск, оставляя за собой след из слизи и крови, перешагнул через горку пепла и направился к дому. «Цебеш! Теперь твоя очередь сделать мне больно».

Теперь ни ее, ни василиска никто не звал. Дом был пуст. Цебеш просто сбежал. Испугался.

«Стой, Ольга! Остановись. Теперь уже ничего нельзя сделать. Возвращайся назад».

«Но они убьют это несчастное магическое существо... Каждый, кто причинит ему боль, сгорит в огне, но они все равно его убьют».

«Уходим. Тут уже ничего нельзя сделать... Ну! Что же ты?»

«Я стараюсь. Что надо сделать, чтобы вернуться?»

«Просто захотеть вернуться. Это как проснуться от страшного сна. Просто захотеть!»

«Я хочу. Хочу проснуться с того момента, как вспыхнул тот дом... Почему же?..»

«Не сдавайся. Давай! Еще раз попробуем вместе. Если ты сейчас не вернешься в свое тело, оно погибнет. Старайся! Стара...»

Гнетущая тишина обрушилась на нее. Ни голоса Селима, ни криков на улице. Только пылает в камине огонь и занимается отчего-то огнем крыша дома. А она стоит растерянная, запертая в теле израненного и увечного от рождения магического существа, которому так и не смогла помешать появиться на свет. Жизнь медленно утекает из огромного тела полуптицы-полудракона.