Стыд
Шрифт:
Тут было спокойнее. В палатке темно и прохладно – плотный материал почти не пропускает солнечных лучей. По бокам рядком стоят голые металлические кровати без матрасов, в конце палатки – стеллаж с огромными тканевыми мешками. Детей мрачный вид палатки не тронул, так что, полазив между железными каркасами, они понеслись на улицу. Я задержалась, охваченная атмосферой военного аскетизма.
– Сложно представить, что здесь живут люди, – сказала я, невольно поежившись.
– Слишком для таких, как ты? – откликнулся солдат.
Его
– Простите?
Я подняла глаза на стоящего в паре шагов от меня парня. Он был довольно высоким, практически цеплял макушкой скошенный потолок у входа. На его юном лице заиграла наглая насмешка.
– Для тех, кто предпочитает отсидеться.
Тонкие губы обнажили кривоватые зубы. По моей спине промчался холодок.
– У меня были обстоятельства…
– Ага, у всех вас обстоятельства. Конечно, – он шмыгнул носом и сделал шаг в мою сторону. – А у тебя какие? Залетела на выпускном?
– А что, понянчиться хочешь? – донесся из-за спины парня звонкий голос, от которого солдат автоматически поджал голову. – Если она пойдет служить, кто будет кормить ее семью? Ты?
Хая, румяная от непривычной активности и духоты, весело шлепнула парня по плечу, смутив его еще больше.
– Угостишь сигаретой?
– Здесь нельзя курить.
– Разве я прошу тебя покурить?
Солдат сконфуженно похлопал ладонями по карманам, нащупал пачку и протянул ее Хае, откинув крышку большим пальцем. Хая обхватила рукой его запястье, притянула пачку к себе и ловко выудила ртом сигарету, не сводя с парня цепкого взгляда. Солдат сглотнул, его челюсти приоткрылись, дыхание стало неровным и громким.
– Теперь, герой, нам придется тебя покинуть.
Пока мы вдвоем шли вдоль сетчатой ограды, Хая успела стрельнуть у дежурного зажигалку и сделать пару глубоких затяжек.
– Хочешь?
Она протянула мне сигарету. Я покачала головой. Хая пожала плечами и снова вдохнула горький дым.
– Не бери в голову слова этого придурка. Вчерашний школьник с дурным воспитанием. Попадается раз на сотню нормальных ребят.
– В чем-то он прав, – прошептала я.
Хая остановилась и посмотрела на меня, как на умственно неполноценную.
– Еще раз такое сморозишь – забудь, как меня зовут. Никто не имеет права тебя упрекать. И вообще, надо было пожаловаться его командиру.
Ее взволнованность мне льстила.
– Вы сегодня прекрасно пели.
– Да ну? – она кокетливо подняла бровь, не выпуская из губ сигарету. – Мне казалось, тебе не понравилось. Ты хмурилась.
"О, нет. Какая идиотка", – молнией ударило в моей голове.
– Я просто…ох, – я вздохнула от собственной нелепости и попыталась оправдаться. – Они все на меня смотрят. Мне хочется раствориться, чтобы не слышать их разговоры.
Хая снисходительно усмехнулась:
– На меня тоже все смотрят.
– На
Мой жалобный поток вызвал у женщины едва заметное недоумение. Она зажала сигарету пальцами и абсолютно серьезно сказала:
– Нет ничего плохого в том, чтобы выделяться. Вписываться в стандарт удобно, но не всегда перспективно. Если бы все были одинаковыми, на свете не было бы суперзвезд или – кто у вас там – пророков! Так что успокойся и прими: ты другая. Не хуже, не лучше – просто другая.
Я вынужденно кивнула, поморщившись от дыма.
– Вот видишь, ничего плохого.
Хая затушила сигарету.
– Черт, да откуда вечером такая жара.
Мы продолжили наш путь к КПП. На ходу Хая стянула кофту, оставшись в одной майке и окончательно растрепав волосы. В глаза мне сразу бросилось вытянутое сине-фиолетовое пятно чуть выше ее локтя.
– Что это? – сорвалось с моих губ.
– Что? А, не вошла в поворот на кухне, – отшутилась женщина, словно это должно было меня убедить.
– Похоже на следы от пальцев… – протянула я, и тут перед глазами нарисовалась картина. – Если это следы рук Шауля, нужно сказать господину Ха…
– Лучше прекрати, – Хая оборвала меня на полуслове.
Она была серьезна, но спокойна, как в начале нашего разговора. Она не остановилась, даже не замедлила шаг. Уставшие глаза, устремленные куда-то вдаль, придавали ее виду зачарованности.
– Почему?.. – тихо спросила я.
– Я не собираюсь обсуждать это с домработницей, – равнодушно ответила Хая.
5
– Что же тревожит тебя, мое дорогое дитя…
Моти передразнил Мойру, пристально следя за тем, как я засовываю в себя остывший суп. Организм сопротивлялся. Челюсти, напряженные от обиды и разочарования, с трудом шевелились. Я все прокручивала и прокручивала в голове диалог. Все диалоги с ней. И все равно не находила, где могла оступиться.
– Мойра отдала тебе побрякушки?
Он что-то еще пробубнил, убежал, затем вернулся с кульком. На столе возле тарелки появилась небольшая коробочка, обернутая в крафт-бумагу. Я лениво повертела ее в руках. Моти, не услышав от меня желаемого вопроса, закатил глаза и сказал:
– Давай же, открой! Это вообще-то хороший знак, господин хочет взять дуреху замуж.
Я разорвала обертку, открыла коробочку. Внутри находилась пара очаровательных сережек с синими камушками, но давящее уныние похитило мой восторг.
– Какой господин?
Моти поправил кипу:
– Точно дуреха издевается… Много господинов присылаю тебе подарки? Йоэль Милнер, с которым ты виделась в Кетаре, зайдет завтра после работы. Хочет выразить соболезнования. Мойра порадуется, если все пройдет, как нужно. Ей сейчас нужны хорошие известия.