Стуки-ДАО
Шрифт:
Это одиночество в толпе.
В конце десятого класса Моржой полностью завалил годовой экзамен и был с помпой отчислен прочь. Я слышал об этом, но не испытал никаких особенных чувств - странно, оказалось, что я совершенно не ненавижу Моржоя. Мне просто было на него наплевать. К тому времени я почти не видел его. К тому времени я почти никого уже не видел, крайне редко появляясь на уроках. Мой панцирь достиг толщины бетонного дзота и из-за его толстых стен уже никто не мог до меня докричаться.
Вот так закончилась моя десятилетняя школа жизни. К концу обучения
После окончания торжественной части я, в костюме, с аттестатом, крошечным колокольчиком на груди (о, колокольчик, бесхитростный символ принадлежности к стаду!) вышел из школьных дверей и пошел, не оглядываясь, во взрослую жизнь.
Больше в школу я так никогда и не вернулся. Откровенно говоря, мне было на нее глубоко наплевать. На свете есть вещи, которые вовсе не стоят вашего внимания.
На свете полным-полно таких вещей.
А еще через какое-то время я победил своего врага. Сидел на берегу и смотрел, как его труп плывет мимо меня. Беда в том, что к тому времени я уже не считал его врагом. Это, пожалуй, один единственный минус рассказанного мной метода.
Я уже не помню, зачем меня занесло на улицу возле стройки. Какие то мелкие дела, может быть, я захотел срезать. Стройка была та самая, на которой в золотые школьные годы так любили ошиваться местные хулиганы. Место, которое я не посещал давным-давно.
И вот, вновь стоя здесь, где-то полгода спустя после окончательного и бесповоротного получения среднего образования я вдруг услышал слабый молящий голос, который игривый утренний ветерок донес до меня со стройки. Голос был смутно знаком, и я, сам не зная зачем (очень редкий случай) отправился на зов.
Утренний осенний денек был прекрасен - синее-синее небо, тихо умирающая по канонам японской красоты природа. Желтые листья и бодрящий холодок.
Стройка так и осталась замороженной - унылые бетонные плиты, ребра арматуры на фоне неба. Моржой висел на краю второго этажа, судорожно вцепившись поцарапанной рукой в обгрызенный временем край и моляще смотрел в небеса. Две пустые пивные бутылки и дымящийся бычок отмечали место его последней стоянки. Две параллельные царапины на бетоне и раскиданный в стороны сор давал ясное представление о случившемся. Видимо пивший пиво Моржой пытался облегчиться с высоты второго этажа, но не рассчитал возможностей собственной вестибикулярной системы и, получив легкое vertigo, сверзился вниз. Каким то чудом он успел ухватиться за край плиты и теперь нелепо болтался на высоте десяти
– Эй, слышь!
– сипло крикнул он, - помоги, а?!
Я стоял и смотрел на него. Потом произнес:
– Привет, Моржой...
Он пялился бессмысленным непонимающим взором - глаза как стекляшки. Рот раскрылся, оскалился, так что стали видны зубы - желтые и подгнивающие. Секунду спустя Моржой меня узнал:
– Колян! Это ты, Колян, да, ты? Да помоги же! Я навернусь счас... Дай руку, Коль...
– Чмо...
– Что? Что?!
– Ты забыл добавить "чмо", - сказал я и посмотрел ему в глаза.
Моржой глядел на меня. И надежда, вспыхнувшая было при моем появлении, стала исчезать у него из глаз - а еще говорят, что эта тварь гибнет последней. Моржой меня узнал, а теперь вот вспомнил все остальное. Понял, кто стоит перед ним.
Глаза его выпучились, широко отрытые и блестящие, но теперь там был только страх и какая-то животная мольба. И тут я, глядя на повисшего над бездной недруга, вспомнил, где уже видел подобный взгляд. Ну конечно, именно так смотрел на меня Лешка в ту зимнюю ночь, когда мы бежали прочь от Моржоевой банды. Все возвращается, нужно лишь уметь ждать, и смотреть.
"Руку!" - молил без слов Моржой, по милости которого я лишился своего последнего друга, - "дай же руку!!".
Он не говорил не слова. Он бы туп, но понимал, что попался, что вслух молить бессмысленно. И поэтому он только смотрел - со страхом и какой-то тоской. А я смотрел на него и тут заметил, как осеннее небо красиво отражается у него в глазах. В кой то веки, в первый и последний раз за свою недолгую и бессмысленную жизнь Моржой доставил мне эстетическое удовольствие.
Я не подал руки тогда, зимой, не подал ее и сейчас. Просто стоял и смотрел на него, а потом он сорвался и разбился каменный мусор внизу. Может быть, он умер сразу, а может быть, еще некоторое время мучился - не важно, в конечном итоге мне было совершенно все равно.
Вот вам закономерный итог. Моржой был моим врагом. Он испортил мне жизнь. Но когда я ненавидел его, я не мог его одолеть. Когда же я исключил его из своей жизни, судьба предоставила мне шанс. Так зачем бороться? Зачем проливать кровь?
Зачем все эти страсти, эта лютая ненависть, которую возводят в смысл жизни?
Достаточно просто отринуть это от себя, исключить из своего кругозора, отбросить! Просто закрыть глаза и вот оно - ты победитель! Не идти напролом, быть гибким - закаленная сталь сломается под нажимом, а резина согнется и вновь распрямится. Так кому нужен стальной стержень в характере? Таких людей можно сломать. А если у тебя нет стержня - так значит и сломать тебя нельзя! И прогибаясь под очередном стальным катком, что в изобилии преподносит нам жизнь, всегда надо помнить - в конечном итоге останешься только ты. Вот моя методика - в конце концов мы ломаем раковину, но обнаруживаем, что слизняк внутри сделан из резины и давно ничего не чувствует.