Чтение онлайн

А то, что вместе с этим мы теряем что-то положительное... ну что ж, отбрасывает же ящерица хвост.

Но однажды я все же попался.

К тому времени я уже не очень любил гулять - мой инстинкт самосохранения требовал замкнутого пространства. Но мой к тому времени единственный оставшийся друг Леша настойчиво вытаскивал меня на прогулки. Не гулять ему казалось странным, он упрекал меня в этом, но объяснить в чем странность не мог, так как еще был слишком мал. Он интуитивно чувствовал, что я веду все более неправильную для большинства жизнь и по доброте душевной пытался вернуть

меня на путь истинный. Бедняга, он не знал, что из всех путей я иду по настоящему правильным.

Не все пути правильны - лемминги бросаются в море, киты выбрасываются на сушу, но кто говорит, что они при этом поступают разумно?

Глупое геройство! Я то ведь действительно думал над своими поступками.

Размышлял, анализировал, не действовал сгоряча, так как уже успешно развил в себе интуицию сапера на минном поле (или навозном, если вспомнить более раннюю аналогию).

Так или иначе, но на улице я чувствовал себя уязвимым - слишком много людей вокруг, все слишком быстро движется. В жестких школьных условиях мне удавалось оставаться целым и невредимым благодаря контролю за ситуацией.

Вам кажется странным, что я - жертва в самом низу общественной пирамиды по настоящему контролировал ситуацию? Способ избавления от неприятностей контроль и еще раз контроль. Моржой был силен, но не он рулил происходящим. Мы с ним, пожалуй, были как тореадор и бык. Бык видел меня, мчался вперед, а я отскакивал в сторону раз за разом. И если строптивая тварь все же поднимала меня на рога, то это была вина скорее всего не моя, а шакальей своры, кружившей вокруг и хватавшей за ноги.

Сцена четвертая.

В тот зимний вечер нас с Лешкой занесло в центр города - обычно шумное, полное людей место. Сам не знаю, зачем я вышел тогда гулять - было уже темно. Сыпал снег, колючий и мелкий, лез в глаза. Может быть, из-за него мы вовремя не увидели опасность. Мы были в тяжелых зимних пальто до колен, под подбородками у нас завязаны меховые уши шапки. Щеки мерзли. Мы во что-то играли - не помню во что, но здорово увлеклись и этот кружащий снегом вечер казался нам замечательным. Фантазия здорово оживляет мир друзья и окрестные помойки, драные кошки, переполненные урны и потрескавшиеся от старости дома кажутся полными потаенных тайн. Увы, одна из тех черт, что мы теряем покидая детство. И тогда уже урны кажется тем, что они есть - урнами полными смерзшейся дряни. Впрочем, таким кажется и весь остальной мир.

Это если вовремя не закрыть глаза.

Пятеро высоких фигур, возникших из темноты слишком поздно задействовали мои сигнальные рецепторы - я все же был не в школе и потому смотрел вокруг вполглаза. Но группы больше двух человек одного возраста всегда вызывали у меня подозрения. Громкий взрыв смеха расставил все по своим местам - я поспешно схватил Лешку за рукав его пальто, но было уже поздно - на нас обратили внимание.

– Э!
– крикнул кто-то, - Ну-ка стойте!

– Чего вам?!
– выкрикнул Лешка, потихоньку пятясь назад. Бежать сразу было нельзя - у тех, других, мог сработать инстинкт охотника. Можно было лишь надеяться, что нас отпустят. И такое бывало. Брать с нас было нечего.

– Вы чего тут делаете,

а?
– вопросил кто-то из пятерых, довольно миролюбиво, надежда вновь вернулась ко мне, но... раздавшийся гнусный, до боли знакомый голос, прочно и надежно похоронил эту нечастую для меня гостью.

– Ба!
– заорал Моржой, перебивая сотоварища, - Гля, да это ж, чмо! Коля-чмо, помните, я говорил, это он!! Давайте его!

Четверо спутников Моржоя - великовозрастные ублюдки примерно одного уровня дебилизма шагнули вперед - высокие и несокрушимые, слишком могучие, чтобы их можно было остановить. Лица - одинаковые бессмысленные ухмылки.

– Не троньте!
– закричал Лешка и вдруг резко толкнул подошедшего налетчика в черном долгополом пальто. Тот покачнулся и возмущенно заорал:

– Ты че, мля, совсем оборзел?!

– Колька, бежим!!
– заорал мне Лешка и мы, развернувшись, бросились прочь.

Мы понимали, шансов мало - они были старше и быстрее. Бежать, почти всегда проиграть.

– Чмо держите!!
– заорал, откуда-то сзади Моржой, и я почувствовал, как ужас пробирает меня до костей. Сегодня игра велась по крупному. Их будет некому остановить.

Мы бежали изо всех сил, но тяжелые пальто не давали набрать скорость, шапки сползали на глаза, ноги скользили и на очередном повороте заледенелого тротуара Лешка споткнулся и тяжело упал, прокатившись немного по инерции. Шапка слетела с него и вся голова была запорошена снегом. Сзади уже топали.

Я остановился, тяжело дыша, сердце бешено колотилось. Лешка скользил, пытаясь подняться, его рука была вытянута в мою сторону. Мир как будто замер - я лихорадочно соображал. Взяться сейчас за руку - значит потерять те несколько секунд, необходимые Моржоевой команде, чтобы достигнуть место падения. Мой приятель поднял взгляд - глаза у него были широко раскрыты, в них бился ужас.

"Руку!" - умоляли они, - "Ну же!"

Нога одного их хулиганов гулко топнула по поле Лешкиного пальто. Я повернулся и побежал.

Было хорошо слышно, как они от души бьют упавшего. Моржой орал, чтобы бежали ловили чмо, но впавшие в неистовство соратники подобно классическим хищникам удовлетворились более доступной жертвой, позволив другой беспрепятственно сбежать.

Я летел со всех и на бегу изо всех сил зажимал уши, чтобы не слышать звуков ударов. В какой-то момент мне это удалось и к дому я добрался уже почти довольный. Судьба вновь подарила мне спасение. Мысль о том, что случилось с моим единственным другом, я поспешно выкинул из головы, так словно ничего и не было.

Да, вот так. Можно сказать я его бросил. Или, скажем, откупился. Да не важно!

Жертвуя малым - спасешь целое. А когда жертвуешь не собой - то это еще проще. Не припомню, чтобы хоть чуть-чуть мучился совестью. Нет, только радовался очередному успешному избавлению.

Лешке наставили синяков под глазами, выбили зуб и сломали средний палец на руке. Но мой приятель меня простил - он ничего другого и не ждал. В чем-то, он по всей вероятности, был очень хорошим человеком. Жизнь то жестока и полна коровьих лепешек с битым стеклом. Я думаю, он меня понимал.