Строптивая
Шрифт:
– Никогда не подшучивай над подобными вещами, – сказал он.
– О, я не подшучиваю, Жюль, ни капельки, – сказала Паулина, без страха глядя в глаза мужа.
– Конечно, шутишь, – сказал он.
– Много лет назад, когда ты просил меня выйти за тебя замуж, мой отец посоветовал мне не выходить, и теперь я возвращаюсь к отцу, потому что мне надо поговорить с человеком, которому я доверяю, и решить, стоит ли мне оставаться твоей женой или покончить с этим.
– Послушай меня, Паулина, я сделаю все, чтобы не потерять
– А как насчет женщины с рыжими волосами?
– Какой женщины с рыжими волосами?
– Если ты не будешь со мной откровенным, даже сейчас, то нет смысла продолжать разговор. Несколько месяцев назад мне прислали вырезки из газет, прислал конечно, какой-то аноним, вырезки из парижских газет о пожаре в гостинце «Мерис» с фотографией, на которой ты стоишь на заднем плане, а перед тобой молодая женщина с футляром для драгоценностей. Я знала, что ты остановился тогда в «Ритце». Решила не обращать внимания на вырезки, решила о них забыть. Но в последующем у меня появились свидетельства, не дающие мне права забыть и не обращать внимания.
– Например?
– Я почувствовала ее запах на твоих пальцах, Жюль, – сказала Паулина.
Лицо Жюля стало пунцовым. Его выражение было яснее признания.
– Хорошо, это правда, но это ничего не значит. Это был бессмысленный поступок. Я покончу с этим, клянусь. Никогда не слышал ничего более абсурдного, чем разорвать наш брак только из-за моей неверности, – сказал он.
– Трудновато это считать только неверностью, Жюль.
– Это было помрачение ума, клянусь, не более того. Мне пятьдесят семь лет. Возможно, эта была паника. Меня просто охватило непреодолимое чувство.
– Думаешь, у меня порой не возникают подобные чувства к другому мужчине, Жюль? – спросила Паулина.
Жюль посмотрел на нее, словно такая мысль никогда не приходила ему в голову.
– Возникали, – сказала она. – Например, к Филиппу Квиннеллу. Я думаю, он очень привлекателен. Я даже сказала ему об этом прошлым вечером на этом ужасном приеме.
При упоминании имени Филиппа Квиннелла Жюль вздрогнул. Он не переносил его.
– Если бы я была из тех женщин, что имеют любовников, то вполне могла бы представить его в качестве любовника. Но у меня не было с ним любовной связи, Жюль.
Жюля охватил ужас при мысли, как его жена вообще может думать о любовной связи.
– Из-за Камиллы? – спросил он.
– Из-за этого тоже. Но главное, Жюль, из-за тебя, из-за нашего брака, к которому я отношусь очень серьезно.
– Я тоже.
– Нет. Тебе нужна жена для декорации, вот и все, но мне этого недостаточно.
Какое-то время они молчали.
– Кстати, Филипп Квиннелл не делал мне такого предложения и не проявил ко мне в этом смысле ни малейшего интереса.
– Не нравится мне твой друг Квиннелл, – сказал Жюль.
– Он не верит, что Гектор совершил самоубийство, – ответила Паулина. – О том же мне сказал
– Кого волнует, что думают такие люди, как эти двое, – раздраженно сказал Жюль.
– Я тоже не верю, – сказала она.
– А ты верь, – сказал он.
– Ты хочешь заставить меня верить в то, во что я не верю?
– Да, – с раздражением сказал Жюль. Паулина озадаченно посмотрела на него.
В дверь постучали, и в комнату нерешительно вошел Дадли, опасаясь, что прервал, как он думал, важный разговор двух людей, которым он прослужил много лет.
– Извините, что прерываю вас, – сказал он.
– Все в порядке, – сказала Паулина.
– Машина подана. Чемоданы в багажнике, – сказал он.
– Хорошо, я уже иду. Положите эти газеты в машину, Дадли, – сказала Паулина.
Когда Дадли вышел, Жюль сказал:
– Я поеду в аэропорт с тобой.
– О, не глупи, Жюль. – Она выпила последний глоток чая.
– Тебе незачем торопиться, ты же знаешь. Выпей еще чашку чая. Преимущество личного самолета в том, что он не улетит без тебя, – сказал Жюль.
Паулина покачала головой. Его замечание она слышала много раз. Подойдя к двери, она обернулась.
– А комната действительно довольно красивая, не правда ли, Жюль? Жаль, что мы никогда ею не пользовались, – и она вышла из комнаты.
Жюль поднялся и пошел за Паулиной, миновал коридор, холл и через парадную дверь вышел во двор.
– Положили чемоданы в багажник? – спросил он, хотя несколько минут назад слышал от Дадли, что чемоданы уже в багажнике.
Шофер стоял, придерживая дверцу машины. Садясь в машину, Паулина обратилась к дворецкому:
– Дадли, оконное стекло в туалете у библиотеки треснуло. Попросите Джо заменить стекло, хорошо? Да, еще одно. Проверьте и выясните, куда пропала одна из закусочных тарелок сервиза «Флора Даника». Вчера я насчитала только двадцать три.
Жюль жестом руки показал шоферу, что сам закроет дверцу машины за Паулиной.
– Передай отцу мои наилучшие пожелания, – сказал он.
– Передам, – ответила Паулина.
– Уезжаешь надолго?
– Точно не могу сказать, но ненадолго.
– Когда соберешься возвращаться, дай мне знать. Я пошлю самолет за тобой в Бангор. – Он не хотел, чтобы она уезжала.
Паулина натянула перчатки.
– До свидания, Жюль, – сказала она.
– Я буду скучать, – сказал он. Паулина кивнула.
– Все в порядке, Джим, можем ехать, – сказала она шоферу.
Жюль отступил и захлопнул дверцу. Когда машина отъехала он поднял руку и помахал на прощанье. Машина уже выехала со двора и спускалась по подъездной дорожке к воротам, а Жюль все стоял, не двигаясь.
У окна верхнего холла Блонделл наблюдала за проводами. Ей было непонятно, почему она испытывает грусть. В нижнем холле Дадли тоже наблюдал отъезд хозяйки с недобрым предчувствием.