Чтение онлайн

Открыв дверь комнаты в «Шато Мармон», Филипп с удивлением обнаружил, что дверь балкона, выходящая на бульвар Сансет, открыта. Ему тут же пришла в голову мысль, что его обокрали, или грабители находятся все еще здесь. Медленно, стараясь, чтобы его не увидели через балконную дверь, он прокрался вдоль стены к балкону и захлопнул дверь. В это же мгновение за стеклом показалось женское лицо. Это была Камилла Ибери. Какое-то время они смотрели друг на друга через стекло. Затем Филипп открыл дверь, и Камилла вошла в комнату.

– Я подумала, что пришло время посмотреть, где ты живешь, – сказала она. Камилла выглядела смущенной,

словно не была уверена, как он ее примет.

Филипп улыбнулся.

– Рад тебя видеть, – сказал он. – Я было подумал, что ты – воришка.

– Вот уж нет, всего лишь дама, разыскивающая кавалера, которого потеряла, – сказала она, еще больше смутившись от своей откровенности.

– Очень приятно. Мне самому неловко, как я ушел от тебя.

– Я не могла сдержаться, когда ты мне столько наговорил, – сказала она, – и не понимала, что так тебя люблю. То есть, я хочу сказать, что понимала, понимала с первой минуты, как мы встретились, и не хотела, чтобы ты покидал меня. – Казалось, Камилла готова расплакаться.

Филипп подошел к ней и обнял ее.

– Я рад, что ты пришла, – сказал он. Обняв ее еще крепче, он погладил ее лицо, затем поцеловал. Это был поцелуй, вызванный не плотским желанием, а любовью.

– Я должен тебе что-то сказать, чтобы между нами не было непонимания, – сказал Филипп. Он отошел от нее и посмотрел ей в глаза. – Я ходил повидаться с Лонни Эджем.

– Кто он?

– Парень из «Мисс Гарбо», который, как я слышал, пошел в ту ночь с Гектором к нему домой.

Она кивнула.

– Я предполагала, что ты туда пойдешь. Он – отвратительный?

– Совсем нет. Довольно заурядный, но не отвратительный.

– Ну же, расскажи мне. Теперь я на твоей стороне. И хочу послушать, хочу все знать. Абсолютно все.

– Он снимается для порновидео и считается чуть ли не звездой в этой области.

– Бог мой! Надеюсь, он не показывал тебе свои видео?

– Нет.

– Значит, он ушел из «Мисс Гарбо» с дядей?

– Да.

– А дальше? Что случилось?

– Нечто странное.

– Что же?

– Я не думаю, что это он убил твоего дядю. Магнитофонная запись рассказа Фло. Кассета № 12.

«Как ты знаешь, я всегда страстно желала стать актрисой, но почти ничего для этого не делала, если не считать фотопортретов, которые я сложила в папку с моими документами. Так вот, после того, как я привела в порядок свой дом на Азалиа Уэй, у меня появилось много свободного времени, и я подумала: сейчас или никогда. Но я даже не знала, с чего начать, а Жюлю решила не говорить об этом, поскольку он бы точно нашел причины, чтобы я отказалась от своей затеи. Как ни странно, но именно Глицерия имела связи в шоу-бизнесе, причем к Фей Конверс они не имели отношения. Ее сестра работала служанкой у директора по актерским кадрам «Колосс Пикчерс» и договорилась, чтобы я с ним встретилась. Этот директор послал меня на пробы на главную роль в одном из мини-сериалов, имея в виду, что на эту роль, возможно, захотят пригласить неизвестную актрису. По замыслу, героиня – сбившаяся с пути девушка, которая выходит замуж за человека из высшего общества, а затем убивает мужа. Завязка сюжета в том, что мать мужа, которая ненавидела ее, стояла за этим убийством. Но тебе ни к чему знать содержание этого чертова сюжета.

Так вот, я вырядилась. Пуки сделал мне прическу, Бланшетт – маникюр, и я отправилась в офис с видом, будто у меня весь мир в кармане. Я говорила изысканным голосом, которому научилась, услышав однажды, как говорит Паулина Мендельсон, или как говорят Мэдж Уайт и Камилла

Ибери. Во время встречи я чувствовала себя бесподобно, потому что меня представили продюсерам и режиссеру, а я с ними болтала и заставляла смеяться. Они говорили удивительные вещи обо мне, вроде того, что я могла бы стать новой Морин О'Хара или Рондой Флеминг, или Арлин Даль из-за моих рыжих волос. Все шло превосходно. А затем они попросили меня почитать. Я запаниковала, вся зажалась и не смогла ничего толком прочитать. Я спотыкалась на каждой строчке и даже неправильно произносила некоторые слова. Я стала красная, как свекла, а сочетание такого цвета кожи с рыжими волосами ужасно. Я спросила, не могу ли я начать все сначала, они сказали: «Конечно», но по тому, как они это сказали, я поняла, что не получу этой роли.

Жюлю я ничего не рассказала. Директор по кадрам, у которого работает сестра Глицерии, сказал, что позвонит, когда в следующий раз подвернется какая-нибудь роль, но больше не звонил. А эту роль они дали Энн-Маргарет. Я догадываюсь, что им все-таки пришлось пригласить актрису с именем.»

– Кто же эта женщина? – спросила декоратор Нелли Поттс о своей последней клиентке. Нелли сидела за ленчем в «Плюще» на бульваре Робертсона с Петрой фон Кант, модной флористкой, чей магазин находился неподалеку.

– На ее счет у меня есть кое-какие подозрения, – ответила Петра, постучав по бокалу, давая знать официанту, чтобы ей принесли еще одну порцию «кровавой Мэри».

– Она истратила сорок тысяч долларов на новые занавески в доме, который она снимает, если не считать того, что она потратила на снос стены, чтобы расширить площадь гардеробной и уборной, – сказала Нелли.

– И все эти костюмы от «Шанель», – добавила Петра, занимавшаяся аранжировкой цветов для леди, которую они обсуждали.

– Только представь, что она тратит столько денег на дом, который сняла на три года.

– Это не должно тебя волновать.

– Не похоже, что она получила наследство.

– Господи, конечно, нет.

– При этом она, кажется, не работает.

– Если вообще чем-то занимается, – сказала Петра. – Болтает без умолку. Все время просит рассказать, для каких приемов я поставляю цветы да какие цветы заказывают мне клиенты, и даже сколько все это стоит.

– И о моих клиентах она хочет все знать. Не примет решение, пока я ей не расскажу, что у кого-то из тех, о ком она читает в колонке светской хроники Сирила Рэтбоуна, нет такой же софы, какую я ей предлагаю, или таких же тканей, только тогда она соглашается со мной. Но в общем-то она мне нравится.

– И мне тоже.

– Ее, верно, содержит кто-то очень богатый, – сказала Нелли.

– Это точно, – ответила Петра.

– Она оплачивает счета?

– Сразу, даже не дожидается начала месяца.

Без светло-русого парика, без голубых теней на глазах, без голубых контактных линз, то есть без того, в чем представала она перед посетителями ночного клуба как Марвин Маккуин, Гортензия Мэдлен, грозный литературный критик журнала «Малхоллэнд», возвращалась к своей реальной жизни, в которой коммерческий успех других вызывал у нее ярое презрение. Свои волосы она зачесывала назад и закалывала в пучок, как все старые девы, носила очки с такими сильными стеклами, что они увеличивали ее глаза, губы поджимала, чтобы скрыть выступавшие вперед зубы, не меняя их положение даже тогда, когда жевала любимую хлорофилловую жвачку, от которой язык ее становился зеленым.