Строптивая
Шрифт:
– Мне любопытно узнать кое-что о смерти Гектора Парадизо, – сказал он наконец.
Лонни, испугавшись, сглотнул слюну.
– Какого черта я должен знать что-то о смерти Гектора Парадизо?
– Вы были с ним, когда он уходил из «Мисс Гарбо» в ночь его смерти.
– Кто тебе сказал это?
– Несколько человек. Среди них – Зейн.
– Какое отношение ты имеешь к семье Гектора Парадизо? Адвокат? Кто там? – спросил Лонни. И снова Филипп ответил не сразу.
Для Гектора Парадизо он был никто. Он видел-то его всего дважды в жизни: один раз на приеме у Паулины
– Я уверен, что его убили, – сказал Филипп.
– И думаешь, что это сделал я?
– Я этого не говорил.
– Зачем же ты пришел?
– Сам не знаю, – сказал тихо Филипп, – просто хотел посмотреть, как ты выглядишь, и убедился, что ты совсем не такой, каким я тебя представлял.
Какое-то время мужчины стояли молча, взглядами оценивая друг друга.
– Повтори, как тебя зовут, – попросил Лонни.
– Квиннелл, Филипп Квиннелл.
– Слушай, я его немного побил, потому что он так хотел. Я наподдал ему подошвой лакированного ботинка, потому что так ему захотелось, потому что именно за это он платил деньги. Еще я связал его ремнем, но дальше этого дело не пошло. Ты ведь знаешь этих богатых. У них есть все, чего они хотят, но они ненавидят себя. И им нравится, когда кто-нибудь из низших слоев общества, вроде меня, говорит им, что они дерьмо или того хуже. Ты таких парней знаешь?
Филипп, не знавший таких людей, все-таки согласно кивнул.
– У вас не было драки из-за денег или еще чего-нибудь? Лонни опустил голову.
– Да, мы обменялись парой ласковых слов по поводу денег. Он заплатил мне чеком. Я не беру чеки, только наличные, даже с моих постоянных клиентов, вроде Сирила.
– Так как он тебе заплатил? Лонни пожал плечами.
– Чеком. Он сказал, что так договорился с Мэннингом Эйнсдорфом. Я не знал, что он умер, пока на следующий день мне не позвонил Мэннинг. Клянусь Богом.
– А драки из-за пистолета не было? – спросил Филипп.
– Там не было никакого пистолета, клянусь.
– Полиция уже допрашивала тебя?
– Нет.
– А от Жюля Мендельсона кто-нибудь звонил и спрашивал о тебе?
Лонни вытаращил глаза на Филиппа. У входа за сетчатою дверью послышались шаги.
– Привет! – послышался голос.
– Боже, это Сирил, – сказал Лонни.
– Я принес тебе пирожное, – сказал Сирил, входя в комнату с коробкой в руке. Он говорил скороговоркой. Сирилу Рэтбоуну было сорок лет, одет он был в двубортный полосатый костюм, белую рубашку и розовый галстук. На голове – соломенная шляпа, надетая набекрень.
– Это Сирил. Познакомься с моим другом, э, Филом Квином, – сказал Лонни, нервничая.
Филипп кивнул головой Сирилу Рэтбоуну, когда тот к нему повернулся. Он казался озабоченным, разглядывая пятно
– Черт возьми, – сказал Сирил.
– Что случилось? – спросил Лонни. Сирил показал на свой галстук.
– Майонез, – сказал он. – У тебя есть содовая вода?
– Я уже ухожу, – вмешался Филипп. Он направился к двери.
– Джин – в кухне, Сирил, – сказал Лонни, – лед в холодильнике. Приготовь себе выпить.
Лонни проводил Филиппа до двери и вместе с ним вышел на улицу.
– Он – мой четырехчасовой клиент, – сказал Лонни.
– Сообразил.
– Сирил не знает, что я был с Гектором в ночь его смерти. Они были большими друзьями. Ему не понравилось бы, что я забавлялся с Гектором. Не хочу, чтобы он узнал об этом.
– Я не собираюсь рассказывать ему, – сказал Филипп. – В ту ночь слуга Гектора был в доме? Или, может быть, кто другой?
– Только чертова собачонка Астрид, – сказал Лонни.
– Ты не ответил о Жюле Мендельсоне, – сказал Филипп. Лонни помолчал.
– Жюль?
Из соседнего бунгало кто-то крикнул:
– Эй, Лонни, ты оставил грейпфрут и стаканчик с кофе на фонтане, и управдом разбушевался.
– Хорошо, хорошо, я все уберу! – в ответ ему крикнул Лонни.
– Он говорит, что ты превратил двор в свинарник! – прокричал тот же голос.
– Черт возьми, – раздраженно сказал Лонни. Он подошел к фонтану и подобрал остатки своего завтрака. – Я должен идти.
Филипп кивнул на прощанье и направился к лестнице, но остановился и оглянулся.
– Откуда ты знал Бэзила Планта?
– Бэзила Планта? – удивленно спросил Лонни.
– Да. Ты был хорошо с ним знаком?
– Довольно близко, – ответил Лонни.
– Где ты взял ту рукопись, что лежит на столе?
– А, это длинная история, – сказал Лонни.
– Хотел бы ее послушать, – сказал Филипп.
– Стащил у него однажды ночью, когда он вдрызг напился и полез в драку. А что?
– Он никогда не спрашивал потом тебя о рукописи?
– Он не знал, что я ее взял. А потом он умер.
– Ты ее не показывал Сирилу Рэтбоуну? – спросил Филипп.
– Сирил приходит сюда ради одного. Мы мало разговариваем.
– Эта рукопись стоит кучу денег, насколько я могу судить, – сказал Филипп.
– На самом деле? – заинтересованно спросил Лонни.
– Я остановился в «Шато Мармон». Это на случай, если ты захочешь поговорить о ней.
– Конечно. Извини, что принял тебя так, я не хотел тебя обидеть.
Филипп засмеялся.
– Послушай, – сказал он, прищелкнув пальцами, будто вспомнив о чем-то.
– Что?
– Ина Рей звонила, когда ты был в ванной. Она хочет, чтобы ты составил им компанию вечером в воскресенье, попозже.
Филипп пересек двор и начал спускаться по лестнице.
– Вот что я еще тебе скажу! – крикнул Лонни, стоя наверху лестницы.
– Что еще? – откликнулся Филипп.
– В ту ночь я был не единственным гостем Гектора Парадизо! – крикнул Лонни.
Филипп посмотрел на него и начал снова подниматься по лестнице, но Лонни остановил его жестом руки.
– Не сейчас, приятель. Меня ждет клиент. Плата обязывает.