Чтение онлайн

Не только упраздненный лист,

Но всё, чем жили мы в апреле,

Чему восторженно клялись.

Хитро придумано, признаться,

Чтоб хорошо сучилась нить,

Поспешной сменой декораций

Глаза от мыслей отучить. ‹1964-1966›

Илья Эренбург. Стихотворения и поэмы.

Новая библиотека поэта.

Санкт-Петербург: Академический проект, 2000.

Кому

хулить, а прочим наслаждаться -

Удой возрос, любое поле тучно,

Хоть каждый знает – в королевстве Датском По-прежнему не всё благополучно.

То приписать кому? Земле?

Векам ли?

Иль, может, в Дании порядки плохи?

А королевство ни при чем, и Гамлет

Страдает от себя, не от эпохи. ‹1964-1966› Илья Эренбург. Стихотворения и поэмы.

Новая библиотека поэта.

Санкт-Петербург: Академический проект, 2000.

Из-за деревьев и леса не видно.

Осенью видишь, и вот что обидно:

Как было много видно, но мнимо,

Сколько бродил я случайно и мимо,

Видеть не видел того, что случилось,

Не догадался, какая есть милость -

В голый, пустой, развороченный вечер

Радость простой человеческой встречи. ‹1964-1966› Илья Эренбург. Стихотворения и поэмы.

Новая библиотека поэта.

Санкт-Петербург: Академический проект, 2000.

Всё призрачно, и свет ее неярок.

Идти мне некуда. Молчит беда.

Чужих небес нечаянный подарок,

Любовь моя, вечерняя звезда!

Бесцельная и увести не может.

Я знаю всё, я ничего не жду.

Но долгий день был не напрасно прожит

Я разглядел вечернюю звезду. ‹1964-1966› Илья Эренбург. Стихотворения и поэмы.

Новая библиотека поэта.

Санкт-Петербург: Академический проект, 2000.

Не время года эта осень,

А время жизни. Голизна,

Навязанный покой несносен:

Примерка призрачного сна.

Хоть присказки, заботы те же,

Они порой не по плечу.

Всё меньше слов, и встречи реже.

И вдруг себе я бормочу

Про осень, про тоску. О боже,

Дойти бы, да не хватит сил.

Я столько жил, а всё не дожил,

Не доглядел, не долюбил. ‹1964-1966›

Илья Эренбург. Стихотворения и поэмы.

Новая библиотека поэта.

Санкт-Петербург: Академический проект, 2000.

Как

давно сказано,

Не все коровы одним миром мазаны:

Есть дельные и стельные,

Есть комолые и бодливые,

Веселые и ленивые,

Печальные и серьезные,

Индивидуальные и колхозные,

Дойные и убойные,

Одни в тепле, другие на стуже,

Одним лучше, другим хуже.

Но хуже всего калькуттским коровам:

Они бродят по улицам,

Мычат, сутулятся -

Нет у них крова,

Свободные и пленные,

Голодные и почтенные,

Никто не скажет им злого слова -

Они священные.

Есть такие писатели -

Пишут старательно,

Лаврами их украсили,

Произвели в классики,

Их не ругают, их не читают,

Их почитают.

Было в моей жизни много дурного,

Частенько били – за перегибы,

За недогибы, за изгибы,

Говорили, что меня нет – «выбыл»,

Но никогда я не был священной коровой,

И на том спасибо. ‹1964-1966›

Илья Эренбург. Стихотворения и поэмы.

Новая библиотека поэта.

Санкт-Петербург: Академический проект, 2000.

Молодому кажется, что в старости

Расступаются густые заросли,

Всё измерено, давно погашено,

Не пойти ни вброд, ни врукопашную,

Любит поворчать, и тем не менее

Он дошел до точки примирения.

Всё не так. В моем проклятом возрасте

Карты розданы, но нет уж козыря,

Страсть грызет и требует по-прежнему,

Подгоняет сердце, будто не жил я,

И хотя уже готовы вынести,

Хватит на двоих непримиримости,

Бьешься, и не только с истуканами,

Сам с собой.

Еще удар – под занавес. ‹1964-1966›

Илья Эренбург. Стихотворения и поэмы.

Новая библиотека поэта.

Санкт-Петербург: Академический проект, 2000.

Носил учебники я в ранце,

Зубрил латынь, над аргонавтами

Зевал и, прочитав «Каштанку»,

Задумался об авторе.

Передовые критики

Поругивали Чехова:

Он холоден к политике

И пишет вяло, нехотя,

Он отстает от века

И говорит как маловер,

Зауважают человека,

Но после дождика в четверг;

Он в «Чайке» вычурен, нелеп,

Вздыхает над убитой птичкою,

Крестьян, которым нужен хлеб,

Лекарствами он пичкает.

Я жизнь свою прожить успел,

И, тридцать стран объехав,

Вдруг в самолете поглядел

И вижу – рядом Чехов.