Чтение онлайн

И опять идет в цехах работа.

И опять томит тебя забота.

Что ж, родная, будем жить сначала,Сердцу, видно, и такого мало.

Между октябрем и декабрем 1943

Илья Эренбург. Стихотворения и поэмы.

Новая библиотека поэта.

Санкт-Петербург: Академический проект, 2000.

Не помню я про ход резца – Какой руки, какого века,Мне не забыть того лица, Любви и муки

человека.

А кто он? Возмущенный раб?

Иль неуступчивый философ,

Которого травил сатрап

За прямоту его вопросов?

А может, он бесславно жил,

Но мастер не глядел, не слушал

И в глыбу мрамора вложил

Свою бушующую душу?

Наверно, мастеру тому

За мастерство, за святотатство

Пришлось узнать тюрьму, суму

И у царей в ногах валяться.

Забыты тяжбы горожан,

И войны громкие династий,

И слов возвышенный туман,

И дел палаческие страсти.

Никто не свистнет, не вздохнет – Отыграна пустая драма,И только всё еще живет Обломок жизни, светлый мрамор.

Илья Эренбург. Стихотворения и поэмы.

Новая библиотека поэта.

Санкт-Петербург: Академический проект, 2000.

Вчера казалась высохшей река,

В ней женщины лениво полоскали

Белье. Вода не двигалась. И облака,

Как простыни распластаны, лежали

На самой глади. Посреди реки

Дремали одуревшие коровы.

Баржа спала. Рыжели островки,

Как поплавки лентяя рыболова.

Вдруг началось. Сошла ль река с ума?

Прошла ль гроза? Иль ей гроза приснилась?

Но рвется прочь. Земля, поля, дома -

Всё отдано теперь воде на милость.

Бывает – жизнь мельчает. О судьбе

Не говори – ты в выборе свободен.

И если есть судьба, она в тебе -

И эти отмели и половодье.

Илья Эренбург. Стихотворения и поэмы.

Новая библиотека поэта.

Санкт-Петербург: Академический проект, 2000.

До слез доверчива собака,

Нетороплива черепаха,

Близка к искусству обезьяна,

Большие чувства у барана,

Но говорят, что только люди -

И дело здесь не в глупом чуде,

А дело здесь в природе высшей,

А дело здесь в особой мышце,

И не скворец в своей скворешне

И никакой не пересмешник,

Не

попугай или лисица

Не могут этого добиться,

Но только люди – это с детства,Едва успеют осмотреться, Им даже нечего стараться – Они умеют улыбаться.

Я много жил и видел многих,

Высокомерных и убогих,

И тех, что открывают звезды,

И тех, что разоряют гнезда.

Есть у людей носы и ноги

Для любопытства, для тревоги,

Есть настороженные уши

Для тишины, для малодушья,

Есть голова для всякой прыти,

Кровопролитий и открытий,

Чтоб расщепить, как щепку, атом,

Чтоб за Луну был всяк просватан,

Чтоб был Сатурн в минуту добыт,

Чтоб рифмовал и плакал робот.

Умеют люди зазнаваться,

Но разучились улыбаться,

И только в вечер очень жаркий

В большом и душном зоопарке,

Где, не мечтая о победе,

Лизали кандалы медведи,

Где были всяческие люди -

И дети королевских судей,

И маклеры, а с ними жены,

И малолетние Ньютоны,

Где люди громко гоготали,

А звери выли от печали,

Где даже тигр пытался мямлить,

Как будто он не тигр, а Гамлет,

Да, только там, у тесных клеток,

Средь мудрецов и малолеток,

Я видел, как один слоненок,

Быть может, сдуру иль спросонок,

Взглянув на дамские убранства,

На грустное, пустое чванство,

Наивен будучи и робок,

Слегка приподнял тонкий хобот,

И словно от природы высшей,

И словно одарен он мышцей,

К слонихе быстро повернулся,

Не выдержал и улыбнулся.

Илья Эренбург. Стихотворения и поэмы.

Новая библиотека поэта.

Санкт-Петербург: Академический проект, 2000.

Бухгалтер он, счетов охапка,

Семерки, тройки и нули.

И кажется, он спит, как папка

В тяжелой голубой пыли.

Но вот он с другом повстречался.

Ни цифр, ни сплетен, ни котлет.

Уж нет его, пропал бухгалтер,

Он весь в огне прошедших лет.

Как дробь, стучит солдата сердце:

«До Петушков рукой подать!»

Беги! Рукой подать до смерти,

А жизнь в одном – перебежать.

Ты скажешь – это от контузий,

Пройдет, найдет он жизни нить,

Но нити спутались, и узел

Уж не распутать – разрубить.

Друзья и сверстники развалин

И строек сверстники, мой край,

Мы сорок лет не разувались,

И если нам приснится рай,