Чтение онлайн

Хозяин жизни, он обводит взором

Свой трижды восхитительный надел,

Все, что вчера еще казалось вздором,

Что второпях он будто проглядел.

Как жизнь недожита! Добро какое!

Пора идти. А может, не пора!..

Еще цветут горячие левкои.

Они цвели… Вчера… Позавчера…

Илья Эренбург. Стихотворения.

Москва: Советская Россия, 1982.

Все

простота: стекольные осколки,

Жар августа и духота карболки,

Как очищают от врага дорогу,

Как отнимают руку или ногу.

Умом мы жили и пустой усмешкой,

Не знали, что закончим перебежкой,

Что хрупки руки и гора поката,

Что договаривает все граната.

Редеет жизнь, и утром на постое

Припоминаешь самое простое:

Не ревность, не заносчивую славу -

Песочницу, младенчества забаву.

Распались формы, а песок горячий

Ни горести не знает, ни удачи.

Осталась жизни только сердцевина:

Тепло руки и синий дым овина,

Луга туманные и зелень бука,

Высокая военная порука -

Не выдать друга, не отдать без боя

Ни детства, ни последнего покоя.

Илья Эренбург. Стихотворения.

Москва: Советская Россия, 1982.

Судеб раздельных немота и сирость,

Скопление разрозненных обид,Не человек, но отрочество мира Руками и сердцами говорит.

Надежду видел я, и, розы тоньше,

Как мягкий воск, послушная руке,

Она рождалась в кулаке поденщиц

И сгустком крови билась на древке. 1939, Париж Илья Эренбург. Стихотворения.

Москва: Советская Россия, 1982.

Ты тронул ветку, ветка зашумела.

Зеленый сон, как молодость, наивен.

Утешить человека может мелочь:

Шум листьев или летом светлый ливень,

Когда, омыт, оплакан и закапан,

Мир ясен – весь в одной повисшей капле,

Когда доносится горячий запах

Цветов, что прежде никогда не пахли. …Я знаю все – годов проломы, бреши, Крутых дорог бесчисленные петли.

Нет, человека нелегко утешить!

И все же я скажу про дождь, про ветви.

Мы победим. За нас вся свежесть мира,

Все жилы, все побеги, все подростки,

Все это небо синее – навырост,

Как мальчика веселая матроска,

За нас все звуки, все цвета, все формы,

И дети, что, смеясь, кидают мячик,

И птицы изумительное горло,

И слезы простодушные

рыбачек.

Илья Эренбург. Стихотворения.

Москва: Советская Россия, 1982.

Бомбы осколок. Расщеплены двери.

Все перепуталось – боги и звери.

Груди рассечены, крылья отбиты.

Праздно зияют глазные орбиты.

Ломкий, истерзанный, раненый камень

Невыносим и назойлив, как память. (Что в нас от смутного детства осталось, Если не эта бесцельная жалость!) В полуразрушенном брошенном зале Беженцы с севера заночевали.

Средь молчаливых торжественных статуй

Стонут старухи и плачут ребята.

Нимф и кентавров забытая драма -

Только холодный поверженный мрамор.

Но не отвяжется и не покинет

Белая рана убитой богини.

Грудь обнажив в простоте совершенства,

Женщина бережно кормит младенца.

Что ей ваятели! Созданы ею

Хрупкие руки и нежная шея.

Чмокают губы, и звук этот детский

Нов и невнятен в высокой мертвецкой.

Илья Эренбург. Стихотворения.

Москва: Советская Россия, 1982.

Мальчика игрушечный кораблик

Уплывает в розовую ночь,

Если паруса его ослабли,

Может им дыхание помочь,

То, что домогается и клянчит,

На морозе обретает цвет,

Одолеть не может одуванчик

И в минуту облетает свет,

То, что крепче мрамора победы,

Хрупкое, не хочет уступать,

О котором бредит напоследок

Зеркала нетронутая гладь.

Илья Эренбург. Стихотворения.

Москва: Советская Россия, 1982.

Был скверный день, ни отдыха, ни мира,

Угроз томительная хрипота,

Все бешенство огромного эфира,

Не тот обет, и жалоба не та.

А во дворе, средь кошек и пеленок,

Приемника перебивая вой,

Кричал уродливый, больной ребенок,

О стену бился рыжей головой,

Потом ребенка женщина чесала,

И, материнской гордостью полна,

Она его красавцем называла,

И вправду любовалась им она.

Не зря я слепоту зову находкой.