Чтение онлайн

Он встал, подошел к холодильнику и налил себе минеральной воды в бумажный стаканчик. Нереальное тело пьет нереальную воду, подумал он. На глазах нереальной сотрудницы.

–  Мисс Фьюгейт, - спросил он, - вы в самом деле любовница Майерсона?

–  Да, мистер Булеро, - кивнула Фьюгейт.
– Я вам уже говорила.

–  И не хотите быть моей, - покачал головой Лео.
– Поскольку я слишком старый и слишком эволюционировал. Вы знаете…, а впрочем, не знаете, - что в этой Вселенной у меня есть кое-какие возможности. Я мог

бы сменить свое тело, стать молодым.

"Или, - подумал он, - сделать тебя старой. Как бы тебе это понравилось?" Он выпил воду и швырнул стаканчик в мусоропровод. Не глядя на Фьюгейт, он подумал: "Вы в моем возрасте, мисс Фьюгейт. Даже старше. Ну да, вам сейчас около девяноста двух лет. По крайней мере, в этом мире. Ты здесь постарела…, время побежало для тебя быстрее, поскольку ты мне отказала, а я не люблю, когда мне отказывают. Тебе даже больше, чем сто лет, - продолжал думать Лео, - и ты старая, сморщенная, худая, беззубая и слепая. Ты чудовище".

За его спиной послышался тихий, хриплый стон. Дрожащий, писклявый голосок, будто крик перепуганной птицы:

–  О, мистер Булеро…

"Я передумал, - подумал Лео.
– Ты такая же, как прежде, я все возвращаю обратно, ладно?" Он обернулся и увидел Рони Фьюгейт, вернее, нечто, стоящее там, где он только что видел ее. Худая, морщинистая, едва держащаяся на ногах…, лицо с ввалившемися щеками и глаза, напоминавшие два сгустка белой слизи, из которых сочились клейкие, тягучие слезы, - глаза, которые пытались умолять, но не могли, поскольку не в состоянии были его увидеть.

–  Ты такая же, какая была, - хрипло сказал Лео и зажмурился.
– Скажи мне, когда все будет в порядке. Шаги. Мужские. Барни возвращается в кабинет.

–  Боже мой, - сказал Барни, останавливаясь.

–  Она еще не такая, как раньше?
– спросил Лео, не открывая глаз.

–  Она! Где Рони? Что это?

Лео открыл глаза. Это была не Рони Фьюгейт, даже не ее столетнее подобие, а лужа непонятной жидкости, которая жила своей собственной жизнью, и в ней плавали серые острые обломки.

Густая, тягучая слизь медленно вытянулась, потом задрожала и сжалась. Куски твердого серого вещества в ее середине соединились, образовав шарообразную выпуклость, со спутанными зелеными прядями волос на макушке. Обрисовались неясные очертания глазниц - пустых. Возникал череп чего-то, чему лишь предстояло стать живым существом. Подсознательное желание Лео, чтобы девушка испытала самые жуткие стороны процесса эволюции, вызвало к жизни это чудовище.

Челюсти, клацнув, открылись и закрылись, как будто ими управляли невидимые веревочки. Плавая по поверхности лужи, череп проквакал:

–  Видите ли, мистер Булеро, она так долго не прожила. Вы об этом не подумали.

Голос принадлежал явно не Рони, а Монике - хотя он и плохо его помнил; голос доносился как будто из-за толстой стены.

–  Вы заставили ее преодолеть столетний рубеж, а она доживет только

до семидесяти. Так что она была мертва уже тридцать лет, но вы приказали ей жить. Вы этого хотели. А что еще хуже… - беззубые челюсти клацнули, а лишенные глаз глазницы неподвижно смотрели на него, - она эволюционировала не при жизни, а в земле.

Череп замолчал, после чего медленно развалился; его куски снова плавали по поверхности лужи.

Некоторое время спустя Барни сказал:

–  Забери нас отсюда, Лео.

–  Эй, Палмер!
– сказал Лео. Он не владел своим голосом, его трясло от страха.
– Эй, слышишь? Я сдаюсь, действительно сдаюсь.

Ковер в кабинете сгнил под его ногами, превратившись в кашу, после чего выпустил живые, зеленые ростки. Лео обнаружил, что это трава. Стены и потолок рухнули и рассыпались в пыль - дождь из бесшумно осыпающегося пепла. Над головой Лео появилось голубое спокойное небо.

Он сидел на траве с тростью в руке и чемоданчиком - доктором Смайлом - рядом с ней.

–  Может, вы хотели, чтобы мистер Майерсон остался? Я решила, что нет, - сказала Моника.
– Я позволила ему уйти вместе с остальными, которых вы создали. Все в порядке?
– она улыбнулась.

–  В порядке, - сдавленно сказал он.

Оглянувшись вокруг, он видел теперь только зеленую равнину. Даже пыль, из которой еще недавно состояли "Наборы П. П.", здание фирмы и ее персонал, исчезла, оставив лишь тонкий слой на его руках и пиджаке; он задумчиво стряхнул ее.

–  Из праха ты возник, человек, - сказала Моника, - и в прах…

–  Понятно!
– громко сказал он.
– Я все понимаю, можешь не разжевывать. Значит, все это было нереально - ну и что? Ты доказал свое, Элдрич, пусть будет так; ты можешь здесь сотворить все, что хочешь, а я - ничто, я только фантом.

Он почувствовал глубокую ненависть к Палмеру Элдричу. "Если только когда-нибудь отсюда выберусь, - подумал он, - если мне удастся сбежать, ты, ублюдок…"

–  Ну-ну, - сказала девочка; в глазах ее плясали искорки.
– Вы не будете здесь больше употреблять такие слова; действительно не будете, потому что я вам не позволю. Я даже не скажу, что сделаю, если вы не перестанете, но вы меня знаете, мистер Булеро. Правда?

–  Правда, - ответил Лео.

Он отошел на несколько шагов, достал платок и вытер пот со лба, шеи и углубления чуть пониже адамова яблока, которое всегда так трудно было выбрить. "Господи, - подумал он, - помоги мне. Поможешь? Если Ты это сделаешь, если доберется до этого мира, я сделаю все, что Ты пожелаешь. Я не просто напуган, я болен. Это убьет мое тело, даже если это только фантом тела, творение эктоплазмы".

Он согнулся пополам, и его вырвало на траву. Это продолжалось долго - ему казалось, что долго, - а потом он почувствовал себя лучше. Ему удалось повернуться и медленно подойти к девочке, сидевшей рядом с чемоданчиком.