Степь
Шрифт:
– Ах ты негодяй! Урод! Да как ты смеешь! – кричала девчонка тарабаня кулачками по спине, вернее ниже моей спины. И ногами дергала изо всех сил, пока её задница была на уровне моего лица, и меня так и подмывала её отхлопать, чтобы научилась себя вести.
– Да успокойся ты, я отвезу тебя к дервишу… э-э-э-э, вернее к твоему следопыту. И будет вам счастье!
– Откуда ты знаешь Газарчи?
– От верблюда! А вообще этого бродягу рыжебородого давно знаю, мы же одного с ним рода-племени.
Пленница после этих слов внезапно притихла.
– Он правда твоего племени. Ни кто из наших почему-то не видит, что он не кыпчак.
Я был занят тем, что подыскивал лошадь для дивчины, не на плече же её везти? И поэтому промолчал. Дервиш славился тем, что мог быть своим для любых народов. Мы даже подозревали, что он обладает своего рода гипнозом –
– Отпусти! Отпусти, говорю! Кому сказала!
– А ты кусаться не будешь? – поинтересовался я, наконец выбрав кобылу, которой можно было доверить мой груз. Только вот везти на ней девушку связанной, или в седло посадить, я ещё не решил.
– Ещё чего!
– А не убежишь?
Девушка промолчала, и я решил везти её связанной
***
Марево поднимающееся от раскаленной земли вдруг задрожало сильнее обычного, искажая по диагонали горизонт, словно фото кто-то порвал, и дрожащей рукой пытался склеить не попадая в стыки. Дервиш почувствовал как земля уходит из-под ног и это его успело крайне удивить, ведь землетрясений в степи не бывает. Но ту перед глазами полыхнуло синее зарево и запахло озоном как перед грозой. От вспышки следопыт на некоторое время ослеп. Перепуганный конь поднялся на дыбы, самодельная уздечка лопнула, и человек соскользнул со спины коня на землю, больно ударившись коленями. Но встать на ноги он не успел, так и остался на четвереньках, когда воздух вокруг стал вдруг густым и плотным, и потек рекой. Потоки воздуха подхватили Дервиша и понесли куда-то вниз. Следопыт к этому времени прозрел, и пытался разглядеть куда этого его несёт и главное – что? Но ничего не смог рассмотреть, кроме белесой мглы, словно купался в густом тумане. Что? Почему? Куда? – целый ворох вопросов стайкой перепуганных воробьёв взметнулся в голове и разлетелся бесследно. И не на один вопрос не пришло ответа. Дервиш ощутил, что он падает камнем вниз с огромной скоростью. Раскинув руки судорожно пытался зацепиться за что угодно, лишь бы не упасть. И руки тщетно хватали пустоту. Он взглянул под ноги, но ничего не увидел кроме той же белесой пелены. Где-то там внизу должен был быть конец этой бездны. Ведь у всего что имеет начало, имеет и конец. НЕ ХОЧУ! – завопило что-то внутри человека. Жить! Жить хочу! Страстное желание жизни внезапно захватило его целиком, каждую клеточку тела, каждый атом, и разом вымело из головы пустые вопросы. Что? Зачем? Куда? – стало совершенно не важно. Главное – жить!
И это желание выплеснулось из тела, словно оттолкнулось от дна пропасти, и человек почувствовал как скорость падения упала. Он уже не летел камнем. Он продолжал падать, но медленно, и тихо раскачиваясь, словно от нисходящих потоков воздуха, качало падающий с дерева лист. И тут Дервиш совершенно неожиданно вспомнил свой странный сон, как он пел во сне какую-то песню без слов и так же парил, бережно опуская и неся вместе с собой группу людей. Белесый разреженный туман, в глазах зарябил и присмотревшись следопыт увидел, что туман не однороден… Сначала он увидел, что туман состоит из множества мелких крупинок, словно кто манку рассыпал и крупинки эти не висели в пространстве, и не падали вместе с ним. Они вращались. Собирались в маленькие чуть заметные вихри и водовороты, скручивающиеся по спирали. Весь туман под ним и вокруг него состоял из этих вихрей. Какие-то закручивались по часовой стрелке, какие-то против, некоторые вообще были не заметны, поскольку закручивались перпендикулярно наблюдателю и глаз их не видел. Дервиш забывшись махнул руками, словно пытаясь воздухом повернуть непонятные блинчики, что стояли к нему ребром, и посмотреть как вращаются они. И вихри вдруг послушались человека и развернулись. И человек мгновенно утратил поддерживающую опору и камнем полетел вниз.
– А-а-а-а! – заорал Дервиш в испуге, и уперся в пустоту руками, как в стену. И падение опять замедлилось. А что если? – подумал Дервиш. Если это не туман, а это конечно был не туман, а некая субстанция, и даже возможно не субстанция, а энергия. Вихри – это силовые поля, которыми пронизано пространство. Именно из-за них и получается разность потенциалов. Совокупность же полей и создают гравитацию. И именно поэтому, я не…. А что если? Предполагать дальнейшее и ставить эксперименты Дервиш
Очкарика бы сюда, подумал Дервиш, и вдруг вспомнил, что очкарика на самом деле зовут Валеркой. У него была тонкие очки в позолоченной оправе, которые очкарик в задумчивости снимал, и всё тёр и тер стекла синей бархаткой, пока не находил решение проблемы. И ещё у очкарика был тонкий своеобразный юмор, который присутствующие не сразу понимали, а когда начинали понимать, то Валерка первым начинал смеяться, довольно ухать, как сова поймавшая мышь.
– Господи! Что я здесь делаю? – огорченно и озадачено выдохнул Дервиш, он вспомнил всё и сразу. События прошлого уже не выглядывали сквозь прорехи кочевой и короткой как распашонка жизни, а захлестнули мозг мощной волной. И пока Дервиш медленно опускался в неизвестность, буря эмоций гуляла внутри него, и человек то краснел, то бледнел, то покрывался пятнами, словно ему на какое-то время становилось стыдно. И по большей части это было так. Ему было стыдно за проваленную миссию, за то, что он ничего не сделал, не смог. И в той короткой жизни степняком не смог найти и спасти поверившую в него девушку. А теперь вот он умудрился куда-то провалиться, и понятия не имел как ему отсюда выбраться.
***
– Запомни Матильда! – обратился я к лошади, - Лошадь в степи это не только средство передвижения и ценный мех, но и двести – триста килограмм колбасы. Будешь себя плохо вести, отдам этим печенегам, или как их там? Половцам.
– Мы кыпчаки! – с вызовом бросила девушка.
– Вот я и говорю, кыпчакам. Вот этой вот чёрноглазой тебя отдам, и выдоит тебя всю без остатка на кумыс.
Девушка фыркнула.
– Чтоб доить, сперва ожеребиться кобыла должна!
– За этим дело не станет…, - улыбнулся я. Отношения с пленницей, хоть с трудом, но налаживались.
– Куда мы едем?
– Сама не видишь? Туда, - махнул я рукой перед собой. Девушка же рукой махнуть или нос себе почесать, ежели появится такое желание не могла. Хотя она и сидела с комфортом в седле, а не лежала связанной поперек седла, как я вначале планировал, но управлять конём не могла, её лошадь плелась на привязи, а руки у девушки были связаны вместе и прихвачены к луке седла.
– А что там, знаешь?
– Моншакты.
Да, я не придумал ничего другого, как отвезти пленницу в урочище Моншакты к берегам белого озера, по-местному Ак-Куль. В зеркале чистого Белого озера с одной стороны отражалась желтая каменистая степь, зато с другой стороны отражались березы, сосны и клены. Там был лес. Не глухая тайга, как в Московии, а вполне такой смешанный лес, редкими клочками разросшийся по степи, словно борода у попа пьянчужки, которому в корчме шутники её клочками выстригли, пока он спал. И хоть густым тот лес не назовёшь, но какое-то время там можно поиграть в казаков-разбойников с преследователями. Да и в лесу я всегда чувствовал себя более уверенно, чем в дикой и пустой степи, где спрятаться всегда проблема.
Ближе к вечеру, когда на пути стали попадаться первые небольшие околки, на горизонте появилась легкая черная тучка, которую без труда рассеивал ветер. Но не тучка это была, однозначно. Повёл носом, и хоть запаха не учуял, но мог поклясться, что это не шашлык кто-то жарит, и не баню топит, это лес горит. И вот не верилось мне не смотря на знойное и засушливое лето, что лес сам загорелся. И тот, кто его подпалил сразу и категорически не нравился, поскольку он мог быть ещё там. Что делать? Спрятать Сауле в ближайшем лесочке и разведать кто там, и что там? По инерции я заехал в лес, тут же был атакован тучей изголодавшихся комаров. Твою мать! Чистой воды разбойники! Не кормят их тут совсем? Оставить девку здесь со связанными руками, через пару часов загрызут кровопийцы до смерти. Да и лошадь её может заржать, мало ли кто может случайно на неё наткнуться? И с собой брать нельзя. А вдруг там…. Связался я с девчонкой. Не даром говорят, баба с возу, самураю легче.
– Тьфу! – сплюнул я комара попавшего в рот, и затем сказал, - Вот, что красавица… Поклянись мне могилой отца, что если я тебя развяжу, глупостей не наделаешь и будешь меня слушаться.
– Ты что? Отец мой жив!
– Вот и я говорю, что если меня не будешь слушаться, то отцу твоему не долго жить останется. Ты про меня слышала? Слов на ветер я не бросаю. И если сказал, что Дер… следопыту твоему только тебя отдам, значит ему, и никому больше. А сейчас там впереди могут быть враги, и я не хочу чтобы тебя случайно убили. Поэтому руки тебе развяжу, но поедим мы туда, куда я скажу. Фирштейн?