Чтение онлайн

Стелла тихо рассмеялась.

– Я слышал это сегодня утром, дядя. Леди Лилиан сказала своему брату, когда уходила от нас, что "приехала Ленора".

– Ах, да, – сказал он. – Теперь я знаю. Значит, она приехала, не так ли? Кто такая Ленора? – и он улыбнулся. – Вряд ли в Англии найдется другая женщина, которой понадобилось бы задавать этот вопрос, Стелла.

– Правда? – спросила она, с удивлением глядя на него. – Почему? Неужели она так знаменита?

– Совершенно верно, да; это как раз то самое слово. Она знаменита.

– Чем,

дядя? Она великая актриса, художница, музыкант, кто она?

– Она – то, что в наши дни мир считает намного выше любого из классов, которые ты назвала, Стелла, – она великая красавица.

– О, это все! – коротко сказала Стелла.

– Все! – повторил он, забавляясь.

– Да, – и она кивнула. – Это кажется так просто.

– Так просто! – и он засмеялся.

– Да, – продолжала она, – это очень просто, если тебе посчастливилось родиться таким. В этом нет никакой заслуги. И это все, чем она является?

На мгновение он был поражен ее невозмутимостью.

– Ну, возможно, я был едва ли справедлив. Как ты говоришь, очень легко быть великой красавицей, если вы ею являетесь, но это довольно сложно, если вы ею не являетесь; но Ленор нечто большее, чем это, она чародейка.

– Так-то лучше, – заметила Стелла. – Мне это нравится. И как она очаровывает? Она держит ручных змей и играет им музыку, или гипнотизирует людей, или что?

Художник снова рассмеялся с большим удовольствием над ее наивностью.

– Ты настоящий циник, Стелла. Где ты научилась этому трюку; у своего отца, или это естественный дар? Нет, она не держит ручных змей, и я не знаю, овладела ли она искусством гипноза, но при всем этом она умеет очаровывать. Во-первых, она, действительно и по-настоящему, очень красива…

– Скажи мне, какая она? – мягко перебила Стелла.

Старик на мгновение остановился, чтобы раскурить трубку.

– Она очень красивая, – сказал он.

– Я знаю, – сказала Стелла мечтательно и с легкой улыбкой, – с желтыми волосами и голубыми глазами, розово – белым цветом лица, голубыми венами и крошечным ртом.

– Все не так, – сказал он со смехом. – Ты, как женщина, изобразила фарфоровую куклу. Ленор так непохожа на фарфоровую куклу, как только можно себе представить. У нее золотые волосы, это правда, но золотые волосы, а не желтые; есть разница. Ее глаза не голубые, они фиолетовые.

– Фиолетовые!

– Фиолетовые! – серьезно повторил он. – Я видел их такими же фиолетовыми, как цветы, которые растут вон там на берегу. Рот у нее не маленький; еще не было женщины, стоящей фиги, у которой был бы маленький рот. Он довольно большой, по сравнению с остальным, вот тогда это – рот.

– Выразительный? – тихо сказала Стелла.

– Красноречивый,– поправил он. – Такой рот, который может многое сказать изгибом губ. Ты думаешь, я преувеличиваю? Подожди, пока не увидишь ее.

– Я не думаю, – медленно проговорила Стелла, – что мне особенно хочется ее видеть, дядя. Это напоминает

мне о том, что говорят о Неаполе – увидеть Неаполь и умереть! Увидеть Ленор и умереть!

Он рассмеялся.

– Ну, это не совсем ложь; многие видели ее, многие мужчины, и были готовы умереть за любовь к ней.

Стелла тихо рассмеялась.

– Она, должно быть, очень красива, раз ты так говоришь, дядя. Она тоже очаровательна?

– Да, она очаровательна, – сказал он тихо, – с очарованием, которое нужно признать сразу и безоговорочно.

– Но что она делает? – спросила Стелла с оттенком женского нетерпения.

– Чего она не делает? – ответил он. – Едва ли найдется какое-нибудь достижение под солнцем или луной, которым бы она не владела. Одним словом, Стелла, Ленор – результат высшей цивилизации; она тип нашего последнего требования, которое требует большего, чем просто красота, и не будет удовлетворено простым умом; она ездит красиво и бесстрашно; она играет и поет лучше, чем половина женщин, которых можно услышать на концертах; мне говорят, что ни одна женщина в Лондоне не может танцевать с большей грацией, и я видел, как она поймала лосося весом в двадцать фунтов со всем мастерством шотландской джилли.

Стелла на мгновение замолчала.

– Вы описали образец совершенства, дядя. Как, должно быть, ее ненавидят все ее подруги.

Он рассмеялся.

– Я думаю, что ты ошибаешься. Я никогда не знал женщины, более популярной среди своего пола.

– Как, должно быть, гордится ею муж, – пробормотала Стелла.

– Ее муж! Какой муж? Она не замужем.

Стелла рассмеялась.

– Не замужем! Такое совершенство не замужем! Возможно ли, чтобы человечество могло позволить такому образцу оставаться одиноким? Дядя, они, должно быть, боятся ее!

– Что ж, возможно, так оно и есть – некоторые из них, – согласился он, улыбаясь. – Нет, – продолжал он задумчиво, – она не замужем. Ленор, возможно, была бы уже давно замужем, у нее было много шансов, и некоторые из них замечательные. Она могла бы стать герцогиней к этому времени, если бы захотела.

– А почему она этого не сделала? – спросила Стелла. – Такая женщина должна быть не кем иным, как герцогиней. Это герцогиня, которую вы описали, дядя.

– Я не знаю, – просто сказал он. – Я не думаю, что кто-то знает; возможно, она сама не знает.

Стелла на мгновение замолчала; ее воображение напряженно работало.

– Она богата, бедна … дядя?

– Я не знаю. Думаю богата, – ответил он.

– А как ее другое имя, или у нее только одно имя, как у принцессы или церковного сановника?

– Ее зовут Бошамп – леди Ленор Бошамп.

– Леди! – удивленно повторила Стелла. – Значит, у нее есть титул; это все, что было нужно.

– Да, она дочь пэра.

– Какой счастливой женщиной она, должно быть, должна быть, впрочем, женщина она или девушка. Я представляла ее тридцатилетней женщиной.