Чтение онлайн

– Правда? – тихо спросила Стелла, спускаясь по лестнице. – Я не знаю, рада я или сожалею!

Большие часы в холле пробили половину восьмого, и звук поплыл по долине.

Мистер Этеридж стоял в дверях, одетый в вечернее платье, которое, каким бы старомодным и изрядно поношенным оно ни было, сидело на нем с любезным видом и придавало ему еще более утонченный вид, чем когда-либо. Он взглянул на часы и сделал шаг к лестнице, когда наверху появился свет, и легкие шаги прозвучали над его головой.

В следующее мгновение видение, как ему показалось, всплыло в поле зрения и обрушилось на него.

Стелла была в кремовом атласном платье. Изысканное кружево облегало ее тонкую, изящную шею, в волосах у нее была красная роза; но не платье, не кружево, даже не роза приковали взгляд художника – это было прелестное девичье лицо. Волнение вызвало прилив теплого румянца на чистых оливковых щеках и яркий свет в темных глазах; губы были полуоткрыты в улыбке, и все лицо красноречиво говорило о приливе жизни и бодрости юности. Если бы у них был весь ассортимент Хауэлла и Джеймса на выбор, они не смогли бы выбрать более подходящее платье, —более подходящего цвета; все это создавало подходящую оправу для девичьей красоты.

– Ну, дядя! – сказала она, слегка покраснев.

– Что ты с собой сделала, дитя мое? – сказал он с простым удивлением в открытых глазах.

– Разве она … разве она не прекрасна? – в экстазе пробормотала миссис Пенфолд. И она принялась закутывать Стеллу в шерстяную шаль так осторожно, словно та была чем-то, что могло было быть уничтожено слишком сильным прикосновением.

– Имейте в виду, что на улице прохладно, не позволяйте ей стоять у открытого окна.

– И не позволяй воздуху дуть на меня, дядя, а то я растаю, – засмеялась Стелла.

– Честное слово, я почти склонен так думать, – пробормотал он.

Затем они сели в экипаж. Миссис Пенфолд осторожно расправила короткий шлейф презираемого сатина, и они тронулись.

– Как тебе все это удалось? – спросил старик, совершенно сбитый с толку.

– Я чувствую себя довольно странно, изображая блестящую молодую леди. И я чувствую себя … напуганной до смерти, – сказала Стелла, слегка вздохнув и рассмеявшись.

– Тогда ты скрываешь свою тревогу с бесконечным искусством, – парировал он.

– В том-то и дело, – согласилась она. – Мое сердце бьется, как паровой молот, но, как индеец на костре, я полна решимости улыбаться до конца. Они будут очень ужасны, дядя, не так ли?

– Кто? – спросил он.

– Графиня и образец … я имею в виду леди Ленор Бошамп. Мне придется быть осторожной, иначе я буду называть ее образцом в лицо. Что бы она сделала, дядя?

– Улыбнись и пройди мимо с любезным видом, – сказал он, смеясь. – Ты умная и смелая девочка, Стелла, но даже ты не смогла бы "воспрянуть духом", как мы говорили в мои школьные годы, от леди Ленор.

– Я не умна, и я дрожу, как мышь, – сказала Стелла, жалобно надув губки. – Ты ведь будешь рядом со мной, дядя, не так ли?

Он рассмеялся.

– Я думаю, ты вполне способна защитить себя, моя дорогая, – сказал он. – Никогда не знал никого из твоего пола, кто не мог бы.

Экипаж с грохотом пролетел над мостом и въехал на длинную аллею,

и Стелла, выглянув, увидела огни дома, сияющие в конце перспективы.

– Какое это великолепное место, – пробормотала она почти про себя. – Дядя, у меня такое чувство, как будто я вот-вот войду в другой мир; и я думаю, что так оно и есть. Я никогда в жизни раньше не видела графиню; меня заперли в четырех стенах школы. Если она скажет мне хоть слово, я умру.

Он засмеялся и начал нащупывать рисунок, который принес с собой.

– Ты не найдешь ее такой уж ужасной, – сказал он.

Наконец экипаж добрался до конца проспекта и, обогнув широкую подъездную аллею, направился к главному входу.

Он возвышался над ними такой большой и внушающий благоговейный трепет, что сердце Стеллы, казалось, упало; но она снова покраснела, когда два высоких лакея в пышных, но не роскошных ливреях спустились по широким ступеням и открыли дверь. Она не позволит им увидеть, что она … боится. Испугалась; да, это было то слово, которое описывало ее чувства, когда ее ввели в зал, и она оглядела его необъятность.

Несколько других лакеев стояли с серьезными лицами, и горничная, одетая в черное, в безупречном муслиновом чепце, вышла вперед, как показалось Стелле, торжественными и величественными шагами, и почти благоговейным шепотом спросила ее, не поднимется ли она наверх; но Стелла покачала головой и собиралась размотать шаль, когда горничная быстрым, но почтительным движением взяла на себя задачу, выполнив ее с величайшей осторожностью и вниманием.

Затем ее дядя взял ее за руку, и она положила на нее свою руку, и в то же мгновение, как будто они ждали и наблюдали, хотя их глаза были прикованы к земле, два лакея раздвинули занавески, закрывающие коридор в гостиную, и другой лакей медленно прошелся перед ними с высоко поднятой головой.

Все это было так торжественно: тусклый, но достаточный свет, высокий зал с его флагами и доспехами, бесконечные занавеси с золотой бахромой, что Стелла вспомнила какой-то готический собор. Белые сверкающие статуи, казалось, смотрели на нее сверху вниз, когда она проходила между ними, нахмурившись от удивления своей смелостью войти в их торжественное присутствие, сама тишина, казалось, упрекала ее легкие шаги по покрытому толстым ковром мозаичному полу.

Она начала поддаваться, но вдруг вспомнила, что она тоже древнего происхождения, что она Этеридж, и что человек, на руку которого она опиралась, был художником, и великим, и она подняла голову и призвала цвет к своему лицу.

Пришли они не слишком скоро, потому что еще одна пара занавесок была раздвинута, и в следующее мгновение она стояла на пороге гостиной и услышала низкий, но отчетливый голос, произнесший:

– Мистер и мисс Этеридж.

У нее не было времени оглядеться; в мгновение ока она увидела изысканную комнату с затененными свечами и мягко поблескивающими зеркалами, увидела несколько высоких, одетых в черное, белогрудых джентльменов и богато одетых дам; затем она осознала, что высокая, красивая и величественная дама скользит через комнату к ним, и поняла, что это графиня.