Чтение онлайн

– Иногда нам из-за них очень трудно, сэр, – сказал Крей. – Это, скорее, их манера поведения, чем что-то еще, вот что Харрисон имеет в виду.

– Значит, они мешают вам выполнять ваши обязанности?

– Нет, сэр. Они только смотрят и ухмыляются... и, как обычно, задирают нос.

– Да, – сочувственно произнес Праут.

– Мне кажется, сэр, – сказал Крей, смело включаясь в обсуждение, – было бы намного лучше, если бы их отправили назад в их комнату... так было бы лучше для всего корпуса. Они уже слишком взрослые, чтобы болтаться по классам.

– Они моложе Оррина и Флинта и еще

дюжины других учеников.

– Да, сэр, но это что-то другое. Они имеют большое влияние. Они умеют так тихо и незаметно все развалить, что их невозможно поймать. По крайней мере, если один из них...

– И вы думаете, что было бы лучше опять отправить их в комнату?

Харрисон и Крей твердо придерживались этого мнения. Позже Харрисон сказал Крею:

– Они подорвали наш авторитет. Они слишком взрослые, чтобы их пороть, они выставили нас на посмешище в этом деле с ростовщичеством, и теперь над нами ржет вся школа. Я в следующем семестре ухожу. (Подразумевалась военнная академия в Сэндхерсте.) Я написал почти половину задания, а теперь они совершенно сбили меня с толку своими... своими глупостями. Если они вернутся в свою комнату, будет спокойней.

– Привет, Харрисон! – Мактурк вприпрыжку выскочил из-за угла и быстро огляделся. – Держишься, старина? Молодец. Искупай, искупай свою вину!

– О чем ты говоришь?

– Ты, похоже, немного расстроен, – сказал Мактурк. – Непростая работа – следить за поддержанием чести класса, да? Ну что, разбираете весь этот кавардак?

– Послушай, – сказал Харрисон, надеясь на сиюминутную похвалу. – Мы посоветовали Прауту вернуть вас назад в комнату.

– Вот это да! А что это вы за птицы, чтобы вмешиваться в наши отношения с преподавателем? Ей-богу, вы оба все время нам надоедаете, и надоедаете очень сильно. Конечно, мы не знаем, насколько вы злоупотребляете своим положением, чтобы настроить нас против мистера Праута, но когда вы специально останавливаете меня, чтобы сообщить, что вы договорились с Праутом... тайно... за нашей спиной... я... На самом деле даже не знаю, что мы должны делать после этого.

– Это ужасно несправедливо! – воскликнул Крей.

– Да, – длинное худое лицо Мактурка приобрело выражение необыкновенной торжественности. – Какого черта! Староста это одно, а учитель другое, но вы, кажется, решили это все объединить. Вы советуете то, вы советуете это! Вы указываете, как и когда нам вернуться в свою комнату!

– Но... но... мы думали, вы будете довольны, Турок. Мы правда так думали. Ты же знаешь, вам там намного удобнее, – Харрисон чуть не плакал.

Мактурк отвернулся, стараясь скрыть свои эмоции.

– Они готовы! – он разыскал Сталки и Жука в кладовке. – Они сломлены! Они просили Топтуна позволить нам вернуться в пятую комнату! Бедняжки! Просто бедняжки!

– Это оливковая ветвь, – прокомментировал Сталки. – Это, ей-богу, белый флаг. Подумайте, мы совершенно сбили их с панталыку.

В этот день, сразу же после чаепития, Праут послал за ними, чтобы сообщить, что если они решили погубить свое будущее пренебрежительным отношением к учебе, то это полностью их личное дело. Однако он хотел бы, чтобы они поняли, что он ни одного часа не намерен терпеть их в классе. Лично он и думать

не хочет о том, сколько времени ему понадобится, чтобы уничтожить следы их пагубного влияния. Насколько далеко Жук зашел в потакании порочным юношеским фантазиям, он выяснит позже, и Жук может быть уверен, что если Праут обнаружит последствия разъедающего души порока...

– Последствия чего? – спросил Жук на этот раз действительно искренне удивленный, и Мактурк тихо пнул его по лодыжке, чтобы Жук не втягивался в разговор с Праутом.

А Жук, продолжал педагог, прекрасно понимает, что имеется в виду. Дурным и недолгими оказалось то время, когда они были под его присмотром, и поскольку он является in loco parentis для их еще не затронутых разложением товарищей, то он обязан предостеречь их. Возврат ключа от комнаты завершил церемонию.

– А что это за «последствия разъедающего души порока»? – спросил Жук на лестнице.

– Я еще не встречал такого болвана как ты: с чего ты стал оправдываться? – сказал Мактурк. – Надеюсь, что я хорошо тебя пнул. Почему ты позволяешь любому человеку втянуть себя в чужие проблемы?

– Плевать на это! Я каким-то образом его задел, сам того не зная. Если бы я догадался раньше, я, может быть, говорил бы не так. Теперь уже слишком поздно. Как жаль. «Порочные юношеские фантазии». О чем это он говорил?

– Не обращай внимания, – сказал Сталки. – Я знал, что мы можем повеселить класс. Помнишь, я так сказал... но клянусь, не думал, что мы сумеем это сделать так быстро.

– Нет, – твердо сказал Праут в учительской. – Я утверждаю что Джиллетт неправ. Действительно, я позволил им вернуться обратно в комнату.

– Несмотря на ваши взгляды на списывание? – тихо промурлыкал Крошка Хартопп. – Какой аморальный компромисс!

– Минуточку, – сказал преподобный Джон. – Я... мы... все мы за последние десять дней имели, к несчастью, право действовать как нам угодно. Теперь мы хотим знать, признайтесь... Была ли у вас хотя бы одна спокойная минута с тех пор...

– Что касается моего корпуса, то нет, – ответил Праут. – Но вы абсолютно неправы в оценке этих ребят. Чтобы это было справедливо по отношению к другим и с точки зрения собственной защиты...

– Ха! Я говорил, что так будет, – пробормотал преподобный Джон.

– ...мне пришлось отправить их обратно. Их моральное влияние оказалось чудовищным... просто чудовищным.

И постепенно он рассказал всю историю, начиная с ростовщичества Жука и кончая просьбой старост.

– Жук в роли Шейлока – это для меня новость, – сказал Кинг, искривив рот. – До меня доходили слухи...

– Раньше? – спросил Праут.

– Нет, после того, как вы взялись за них, но я был осторожен и не расспрашивал. Я никогда не вмешиваюсь...

– Я бы сам, – сказал Хартопп, – с удовольствием дал бы ему пять шиллингов, если бы он смог вычислить общий процент с них, не сделав трех грубых ошибок.

– Во... Во... Вот это да! – заикаясь, воскликнул Мейсон, преподаватель математики, страшно радуясь. – Я бы поступил... точно так же!

– Ну, и вы провели расследование? – голос Крошки Хартоппа заглушил голос Мейсона прежде, чем Праут ухватил суть сказанного.