Чтение онлайн

– А я и не знаю, – с искренним изумлением сказал он. – Вы у них спросите. Мне тут вид нравится, «союзник» тут классно ловит, потом, я фанат губера нашего, увидеть хочу. Вдруг рукой помашет.

– Так вы ближе подойдите, – предложил сержант, совсем разулыбавшись.

– Не, я стесняюсь.

– А здесь стоять не стесняетесь? Шли бы вон к фонтану.

– У нас встреча здесь.

– У режимного объекта?

– А где написано, что он режимный? Нормальный объект, ярмарки, голодовки. Я каждые выходные здесь гуляю.

– Ну и гуляли бы в другом месте.

– А нам здесь нравится. Имеем право вроде, – сказал

Данила ключевое слово и приготовился считать.

Считать не пришлось. Милиционер среагировал как всегда – видать, у них в ментовских школах так учат.

– Право – да, конечно. Документики можно посмотреть?

– Пожалуйста. – Данила протянул заранее приготовленный паспорт и в который раз дернул Никиша, чтобы тот не лез со своим, пока не попросят.

Чего баловать.

Сержант полистал паспорт, сравнил фото с оригиналом, кивнул чему-то своему по поводу прописки и спросил:

– Как звать?

– Там написано.

– В совсети как? – терпеливо уточнил сержант.

Данила растерялся и брякнул:

– Клочай Вороной.

– Я так и думал, – сказал сержант с непонятным выражением. – Ты мне весной такую комбинашку угробил, Вороной.

Второй сержант медленно шевелил зрительным аппаратом, пытаясь, видимо, разобраться в нестандартной ситуации. А Данила разобраться никак не мог – хотя все уже было понятно. Хлопал глазами и напряженно искал подвоха.

Молодой сержант это понял и протянул руку для рукопожатия:

– Ах ты Карабут. Встречались там вроде.

– Ах ты... – повторил Данила и наконец понял. – А-а. Я так и знал, что вы из этих.

– Молодец, – сказал сержант. – Подвинься.

И встал рядом.

Удовлетворенно огляделся и спросил:

– Что там по совсети говорят, других идей не было еще?

– Нет, – ошалело сказал Данила.

– Василич, ты там скажи нашим, чтобы отдыхали пока, – сказал молодой сержант старому, пытавшемуся перейти в активную фазу, правда, пока у него получалось только качать лицом и водить руками перед животом.

– Мы тут до ночи минимум простоим, – пообещал сержант. – Чистоту и порядок гарантируем. Лично прослежу.

Повернулся к Даниле и уточнил:

– Вороной, там готовность-два еще не объявляли?

– Нет. Слежу, – ответил Данила после короткой паузы.

– А ты вообще готов-два?

На сей раз Данила ответил без запинки:

– Да прямо сейчас. Здесь что делать и что терять? А там... Короче, будем Союз защищать. Здесь – так здесь, у обкома – так у обкома. В самом Союзе – доедем, хули делать. А ты как?

– Да вас, шпану, разве можно без ментовского сопровождения отправлять? – снисходительно спросил Ах ты Карабут и посоветовал Василичу, которого такие разговоры вообще расстроили: – А ты иди-иди давай к ребятам-то, докладывай.

***

– Докладывать рано еще, давайте пока с повесткой определимся, – сказал Баранов негромко, и шум постепенно улегся. – Предложения малого совета всем видны? Прошу всех подтвердить статус. Все помнят, как?

Помнили вроде все, хотя в истории Союза это был всего-то третий большой совет и второй с использованием «союзников». Первый блин вышел колобком, съедобным, но непропеченным, не в последнюю очередь благодаря умению электората из двух вариантов выбирать седьмой. После этого спецы Иванова упростили голосовалку до предела, а все подразделения Союза

провели с сотрудниками часовой ликбез на тему «"Союзник" как социальный атрибут: чего тыкать».

Урок пошел впрок: левая сторона доски за спиной Баранова показывала, что число подтвердивших активный статус быстро приближается к общему числу голосующих – во всяком случае, кворум уже был. А на правой стороне к трем вопросам, вынесенным на повестку дня малым советом, уже в мерцающем режиме добавилось еще семь инициативных. Исходные пункты были «Положение Союза», «Вопросы обеспечения» и «План неотложных действий», и Баранов не сомневался, что в итоге по этому сценарию обсуждение и построится, потому что от народа, как обычно, исходила ерунда вроде «Жилищная проблема», «Личный транспорт» или «Вычеты за продукты», откровенно мельчившая малосоветные предложения, так что жить ей до первого обсуждения. Ну и про продажу алкоголя и табака отдельные активисты, как всегда, трубили – как всегда, без особой надежды. Хороший у нас народ все-таки, здоровый, а мы боялись, одобрительно подумал Баранов. Только вопрос «Где Маклаков?» ему не понравился. И совсем не понравилось проворное восхождение этой формулировки по рейтингу, означавшее рост числа голосующих, которые этот вопрос поддерживают. Ладно, упремся – разберемся. А сейчас надо тональность задать.

– Товарищи, – сказал он. – Пока время есть, должен поставить всех в известность. Малый совет взял на себя волевое решение прекратить деятельность всех ревизоров, инспекторов и наблюдателей, прибывших вчера-сегодня в Союз.

Зал зашумел: большей частью – «Давно пора было», меньшей – «И где они теперь?». Сам факт волевого решения, не согласованного с общественностью, большой совет принял как должное. Это плохо стратегически, но хорошо тактически. Продолжим.

– Основания всем понятны: не только действия проверяющих, направленные на закошмаривание и срыв нормальной работы, но и чрезвычайный режим, в который нас поставило начальство этих ревизоров. Транспортная блокада, продовольственная, все такое. Содержать любых нахлебников в таких условиях слишком накладно, а уж пятую колонну на своем горбу таскать – как-то совсем... Поэтому мы всю эту братию аккуратненько собрали и отвезли в район.

– Не возражали они? – спросили из второго ряда.

– Макс, слышишь? – сказал Баранов, выводя звук на общий доступ. – Народ интересуется: как там ваши пассажиры, не возражали против досрочного возвращения?

– Да не, – сказал Макс. – Мужики нормально, только налоговый на прощание какие-то ужасы рассказывал. Пешком ходить не любит, хотя мы их почти до КПМ добросили, дальше уж, сам понимаешь. Тети вот лютовали. У нас, короче, не дети, а упыри и птеродактили растут, это если коротко.

Зал хохотнул. Союзных детей знали все – и понимали изысканную приблизительность тетиной аттестации. Не смеялся, насколько успел заметить Баранов, только Поливаев, легендарный Петрович с шахты. Были, видимо, причины, и Слава, который провел у ребятишек всего один урок, ни за что не согласился бы узнать эти причины как следует.

«Союзник» булькнул. Баранов посмотрел на экранчик, удивился, сказал:

– Ну ладно, Макс, спасибо, возвращайтесь скорее, ждем.

Вернул сигнал в частный режим, жестами попросил Егоршева подменить на пару минут, отошел вглубь подмостков и сказал: