Чтение онлайн

– Физру она преподавала, – вполголоса предположил подлец Синицын.

Никита, проигнорировав выпад, сказал:

– Давайте я угадаю. Историю? Давайте посоревнуемся, кто больше назовет нарымских князьков.

– Кого-о? – недовольно протянула Тихомирнова.

– Ну, селькупской Пегой орды, полугосударственного образования, которое вот здесь, – Никита легонько топнул, – раньше было. Сравнительно недавно, лет четыреста назад. Да князей всего три штуки известно, несложно запомнить. Ну? Воня – первый, дальше?

Тихомирнова утомленно прикрыла глаза и сказала:

– Мальчик, это краеведение, а не история.

– Ну давайте поближе к вам возьмем. Пожалуйста,

Пелымское княжество, вы почти с его стороны приехали. Асыка, он же Ассьян, Юмшан, дальше? Бегбе-е...

– Это тоже краеведение.

– ...елий.

– Кихек еще, – подсказали с «камчатки».

– И Аблегерим, – добавила Наташа.

Никита кивнул и пояснил:

– Тут уже, видите, не до того. Не история. Понятно, на своей земле истории быть не может, чего уж в калашный ряд. А где у нас история? На Московской возвышенности, но не раньше двенадцатого века? На Украине? Или в Германии-Франции? Ну давайте по ним пройдем. Дату основания Москвы вы, наверное, помните, а что до тысяча сто сорок седьмого года там было – финны, балты всякие, поздняя дьяковская культура? Тоже нет?

– Никит, физику спроси, – предложила Инна.

Никита посмотрел на Тихомирнову, та медленно обводила класс нехорошим взглядом. Никита вздохнул и предложил:

– Пусть Геннадий Ильич спросит.

Валенчук вяло приподнял упертую в стол руку и двинул кистью. Видно было, что он очень переживает.

Никита тоже переживал, но замолкать не собирался:

– Хорошо, Инн, давай тогда я тебя спрошу. А Маргарита Владимировна поучаствует, если захочет. Допустим, так: два шара по децлу в диаметре каждый висят на метровых отрезках нити. Их поднимают на уровень перекладины и одновременно опускают. На какую предельную высоту после удара поднимется каждый из шаров, если известно, что они сделаны из одинакового материала с плотностью... ну, пусть десять кило на куб и вязкостью... ну, десять пуаз, но один из них сплошной, а второй полый и весит вдвое меньше первого.

– Ух ты, – сказал Пашка, а Инна наклонила голову и прищурилась.

– А, еще нити резиновые, параметры такие...

– Это не школьная программа, – спокойно сказала Тихомирнова.

– Это у вас она не школьная. Инн, за сколько решишь?

– Минут пятнадцать, – сказала Инна, недобро глядя на него.

– So, Маргарита Владимировна, in our school they teach us to solve these kind of problems in fifteen minutes. [22]

– Nicht nur diese, viel kompliziertere auch, [23] – оскорбилась Наташа.

– Не хвастайся раньше времени, – начал Никита, но Паша прервал его предельно вредным голосом:

– Et selon votre programme il faut 'etudier `a traverser la rue au feu vert et ne pas monter en voiture avec des inconnus. [24]

– Да, маньяков бояться нас не учат, – согласился Никита.

Лицо Тихомирновой к тому времени совсем побурело. Она пошевелила губами и выговорила очень весомо:

– Вас, смотрю, уже поздно этому учить.

Ребята

переглянулись, обменявшись репликами по-хантски, причем Таня выпендрилась и ввернула что-то по-татарски, а Егоршев укоризненно воскликнул:

– Гражда-аночка Тихомирнова!

Тихомирнова взялась пальцами за виски и вполголоса сказала:

– Дурдом. Зверинец.

Отпустила голову и как-то очень по-человечески спросила:

– Господи, ну вы же с детьми работаете! Что ж вы как в милиции совсем – «гражданочка».

Егоршев почему-то обрадовался:

– А вы отказываетесь от гражданства? Напрасно,– мы к себе только граждан России берем. Да у вас шансы и не слишком велики: нам ведь специалисты нужны, а ваша квалификация, как видим...

– Хватит! – звонко сказала Тихомирнова, еще звонче хлопнув ладонями по столу.

– Не больно? – сочувственно спросил Синицын.

Видимо, было больно. Тихомирнова горячо заговорила, машинально потряхивая кистями:

– Что ж вы за люди, а? Я, между прочим, вам сочувствовала, жалела даже – как же так, бедные детки, без школы остаются. А вы не детки и не бедные, вы крысеныши злые, хоть и умные. Как есть крысеныши. Не гнать вас. Давить.

– Как жидов? – обрадованно спросил молчаливый вообще-то Школьник.

– Гриша, ты что себе позволяешь? – глухо произнес Валенчук.

– А чего она пугает? – Гриша даже встал. – Приехала, урок сорвала, обзывается – да еще пугает.

– Да работа у них такая – пугать, – объяснила молчавшая до сих пор Юля. – Помните же?

Она встала, сложив пальцы на парте, и, глядя в лицо Тихомирновой, продекламировала:

На задворках, за ригами Богатых мужиков, Стоит оно, родимое, Одиннадцать веков...

Гриша, дождавшись паузы, подхватил:

Под шапкою лохматою – Дубинка-голова. Крестом по ветру треплются Пустые рукава.

– Это что такое? – спросила Тихомирнова. – Художественная самодеятельность?

– Нет, русская литература, – объяснил Леха, вставая. – Классическая. Может, вы хоть ее знаете. Нет?

И продолжил:

Старновкой – чистым золотом! – Набит его чекмень. На зависть на великую Соседних деревень...

Инна неохотно поднялась и без выражения, но четко как инструкцию, рассказала, медленно переводя прицел сквозь длиннющие ресницы с Никиты на Тихомирнову:

Он, огород-то, выпахан, Уж есть и лебеда. И глинка означается, – Да это не беда!

Тихомирнова всхлипнула, прикрыла пальцами нос и мощно устремилась к двери, которой попыталась хлопнуть, но успеха добилась не сразу – ручка соскальзывала. Поэтому Никита успел, кротко глядя в широкую спину, с выражением закончить: