Чтение онлайн

Относительно легкий участок пути преградила протока. Пора определять свое местонахождение. Капитан вынул карту и ориентировал ее по сторонам света: откинул часовой блок на универсальных часах, повернул карту, чтобы стрелка компаса указывала в направлении северной рамки.

На этом участке у него был единственный ориентир — эта протока с характерным резким изломом, похожим на шпильку. И она точно совпала с изображенной на карте петлистой линией.

Он нашел точку своего стояния. Именно отсюда 27 июня, в пятницу, командир седьмой лодки повторно вышел на связь с центром, чтобы получить подтверждение пути отхода медиков. Колчин в это время

стоял позади штабного радиста. «Запроси местонахождение группы», — распорядился он. Ответ «седьмого» не заставил себя ждать: «Квадрат 263. Направление — 186. Почему не обеспечите поддержку хотя бы группой из тренировочного лагеря?»

Ах, как не хватало сейчас связи! Но выход в эфир обескуражил бы даже начальника курса: «Нахожусь — квадрат 263, направление — 24. Преследуюсь седьмым экипажем».

...Как только капитан остановился, пот ручьем покатился с него. Даже панама, надвинутая на глаза, не спасла. Она будто опорожнилась, заливая глаза. Соленая влага капала на карту; ориентир-протока буквально наводнился, потек на схеме живым ручейком, размывая пологие берега.

Капитан находился в критической точке: если бойцы Клима определят его маршрут, то разобьются на две подгруппы. И одна из них уже вышла ему навстречу. Точнее, поджидала его не в этом месте, а чуть восточнее, где переправиться на другой берег было достаточно легко. А другая подгруппа напирала сзади. О том говорила карта. Будто бы гадальная. Одна — но она точно показывала путь капитана.

Олег отвел на отдых две минуты. Он прикурил и присел подле куста, украшенного гирляндами лазающих стеблей цветущей марены. Ее пряный дух не мог заглушить даже сигаретный дым.

Сейчас Колчин думал о том, что бросил Бережного на произвол судьбы. Однако довольно точно определил настроение в экипаже, едва ли не воспроизвел нервные размышления Сергея Климова: помощь Алексея была просто необходимой потому, что лишних рук в экипаже нет. А потом следовало нечто аксиоматичное, но в корне неверное по отношению Клима к Земле: Бережного уберут лишь в единственном случае — если капитан проиграет. И чтобы не пострадал никто, ему нужно выигрывать в любом случае. Как если бы он выполнял приказ. Он и был — от самого себя. Наверное, в нем не было жесткости — «любой ценой», но так казалось на первый взгляд. Цена была огромной — шесть жизней, не считая своей. А может, больше. И покрасневшие глаза капитана снова сузились в щелки: «Кто ты, мразь?! Порвал бы зубами!»

Прикаспийская низина

У Серьги возникло тягостное ощущение драки во сне. Замахиваешься для страшного удара, а ударить как следует не получается. Словно кто-то вяжет, висит на руке. Он видел в оптику капитана, то место, куда попадет пуля. Но нажать на спусковой крючок пока не решался. Пока — но обязательно нажмет на него.

Рядом Клим со своим биноклем. Вроде как в паре работают. Однако, кроме команды на выстрел, от него ничего не дождешься.

Сергей тоже медлит. Лишь спросил: «Ты видишь его?» После добавил: «По моей команде стреляй в ногу».

Да хоть куда. С двухсот метров из такой винтовки можно в зрачок попасть. И от головы ничего не останется.

Василий Серегин проходил срочную, когда 31 марта 2001 года чеченский террорист Султан Идиев захватил рейсовый автобус, следующий по маршруту «Невинномысск — Ставрополь». Против него отработала группа «Альфа». Когда террорист

спустился на подножку, снайперской паре, занявшей позицию под «КамАЗом», были видны только его ноги. Однако снайперы отработали четко, всадив две пули в левую ногу Султана. Когда террорист вывалился из автобуса, по нему отработала вторая пара. Они стреляли с расстояния пятьсот метров, но обе пули попали в грудь. И вооружены они были такими же, как у Серьги, английскими винтовками. Правда, у первой пары были винтовки под патрон «супер-магнум». Мощные пули чуть не оторвали ногу террористу.

Поначалу Серьга хорохорился — мол, и я из такой винтовки попаду куда надо. Позже поостыл. Сейчас же попросту сник. Вот она, знаменитая английская «AWS», в руках. И цель в оптике. Нужно лишь придавить спусковой крючок...

«Капитан Колчин проведет с вами курс психологической подготовки... Он научит вас, как отбросить сомнения перед выстрелом, освободить свое сознание от всего лишнего, забыть страхи и колебания... Отучит вас смотреть на вещи в зеркало заднего вида...»

И сейчас снайпер смотрел не в оптику, а в панорамное зеркало. И видел своего командира именно в зеркальном отражении.

— Серьга, — прошептал Клим, — ты уверен в Паршине?

У самого сержанта давно был готовый ответ: «Вот сейчас — нет. А через минуту буду уверен». Он сразу понял, кто является гостем капитана Колчина, о котором сообщил Юрмин: новый старший инструктор. Работающий на ГРУ. Что он роет на военно-морской базе — непонятно. Но вот хозяин и гость, объединившись, дали ответ: то, что представляет угрозу для Паршина. Капитан сам спровоцировал группу на крайние меры. Он бежал и был опасен как для генерала, так и для всего экипажа.

Вот сейчас Клим отвечал Паршину взаимностью. Когда-то генерал выручил его, теперь настала пора сержанта прийти на помощь генералу — правда, без особого воодушевления, просто сделать ход, двинув пешку. Ведь сам по себе тот факт, что все члены экипажа ранее находились под следствием, еще ни о чем не говорит. В крайнем случае им грозило отчисление. Наверное, все стало бы на свои места, если бы Клим получил прямой приказ. Но ничего не знал о своих предшественниках. Тогда бы сомнениям не нашлось места. А так, думай, соображай, изображай из себя планировщика...

— Сука! — шепотом выругался Клим. — Не нарадуюсь на нашего «психа». Он при оружии, но без элементарной рации. На складе и «Кенвудов», и «Арбалетов» хоть жопой жри. Выйти бы с ним на связь, договориться, сказать ему в общих словах, кто стоит за нами...

Куда бы и с какой скоростью капитан ни бежал, додумал Сергей, все равно он останется в проигрыше. Осталось ответить взаимностью на его предостережение. Капитан — о путях господних, а старший сержант — о дьявольских: «Лучше быть правой рукой дьявола, чем стоять у него на пути».

Он не находил логики в поведении Колчина. Тот, убегая, не руководствовался ни психологией, ни элементарным разумом. Его гнал страх, о чем Клим подумал в первую очередь. Но не трусость. А подгоняло желание помочь, что-то сделать, его словами.

Сергей до последнего верил, что все обойдется. Слишком много он пережил, от многого ушел, чтобы вот так снова оказаться на краю пропасти. Главное — взять капитана и поговорить с ним. Потом нужно будет связаться с Жоржем Бенгальским и через него предупредить Паршина. Предупредить через силу, «Передай этому ублюдку...». И эти противоречия точно отражали состояние Клима.