Чтение онлайн

– Это было несложно. Логика объединила разрозненные детали в единую картину, а здравый смысл нашептывал, что чудес нет и всему можно найти объяснение. Каждое событие непременно имеет свою причину. Зачастую причина эта очень проста. Вот вы говорили, что корабли исчезают в пустом пространстве...

Миомед кивнул.

– ...А здравый смысл тут как тут. И нашептывает, что такого быть не

должно! Пустота ни на что воздействовать не может; должен быть какой-то материальный объект, который произвел воздействие. Ничто воздействовать не может! Только - нечто! В нашем случае наиболее простым было предположение, что воздействие оказывается через гравитационный тоннель, соединяющий две достаточно удаленные друг от друга точки пространства. Далее нужно было решать, какой фактор проявил себя в этой истории, искусственный или естественный? Но, скажите на милость, что это за естественный фактор, который отбирает только мужчин и только неухоженных: то есть холостяков или женатых, имеющих жен - научных работников либо оперирующих врачей?

Миомед смущенно кашлянул.

– Действительно. Должно было показаться необычным с самого начала. Не понимаю, почему я...

– И вот, - продолжил Антоний Эндотелиус, - я уже тогда заподозрил истину. Очень важной для меня оказалась та деталь, что корабли стали исчезать после изменения космофарватера.

– Да, - кивнул Миомед.
– Старые линии были слишком перегружены. Поэтому на них оставили пассажирские корабли, а спецрейсы пустили по новым. Скажите, Эндотелиус, действительно биокибернетическая система на Убежище так стара?

– О!
– воскликнул Антоний Эндотелиус.
– Она еще старше, чем вы думаете! И представьте себе, что творилось с почти разумным биокибернетическим мозгом, вынужденным бездействовать сотни лет!

– Это же с ума сойти можно!
– ужасаясь, прошептал Миомед.

– Что он и сделал, - заметил Антоний Эндотелиус, набивая трубку. Система от нечего делать перечла всю литературу, предназначенную для спасенных. И вот в ее нарушенных логических цепях возник образ человека, нуждающегося в спасении: худого или худощавого, небритого или плохо выбритого, не очень аккуратного в одежде. Как только в контролируемые зоны попадал субъект,

чьи параметры совпадали с эталоном, система включала ноль-пространственный гравизахват. Потом все шло по программе коррекции нарушений. "Потерпевшего" брили, мыли, переодевали в легкое и красивое и вообще ублажали.

Миомед задумчиво глядел на блики в воде и ожесточенно тер подбородок.

– Все так просто... Почему я сам не догадался?

– Друг мой, - проникновенно сказал Антоний Эндотелиус.
– Нет ничего более простого, чем свалить срубленное кем-то дерево!

Миомед смутился, но задал еще один вопрос:

– Скажите, почему не было захвата кораблей, которые пилотировали женщины?

– Где вы видели неаккуратную женщину-космонавта?
– проникновенно вопросил Антоний Эндотелиус и со смешком добавил: - А вам встречались небритые женщины-пилоты?

Изловчившись, Эндотелиус все же положил руку на плечо собеседника. Миомед согнулся вдвое и сдавленным голосом поблагодарил:

– Спасибо... Я, вся наша служба, очень вам обязаны!

– Пустяки, - отмахнулся старый космогатор.
– Мне приходилось проворачивать дела и посложнее.

– Наша служба надеется, - голосом прожженного дипломата сказал Миомед, - что и в дальнейшем мы с вами, то есть вы с нами...

– Чего уж там, помогу, если надо...

Когда Антоний Эндотелиус-младший, стараясь не хлопнуть дверью, вошел в комнату, Сидорина Ивановна сидела у видеона и о чем-то с ним оживленно толковала.

Услышав тяжелые шаги мужа, она обернулась и рассеянно поинтересовалась:

– Где ты целый день пропадал? Снова с Клеобатисом до посинения в шахматы сражались?

– От тебя ничего не скроешь, - льстиво произнес Антоний Эндотелиус с видом заправского подхалима.

Сидорина Ивановна тут же заподозрила что-то неладное. Она осмотрела супруга с головы до ног и задержала внимательный взгляд на рубахе.

– Хочешь, я тебе пуговицу пришью?
– неожиданно для себя самой предложила Сидорина Ивановна.
– А заодно и носки заштопаю?

Ни слова не говоря, Антоний Эндотелиус-младший принялся стаскивать с себя рубаху.