Шрифт:
Владимир Заяц
Спасите: спасают!
Окно сверкало золотым пламенем. Антоний Эндотелиус щурился и с раздражением думал, что нечего было идти на удочку архитекторов-модернистов, свихнувшихся на самозатемняющихся стеклах. Лучше по-старомодному, по-ветхозаветному: шторы с блестками типа "звездная ночь" и тюль.
Тут Эндотелиусу почему-то вспомнился выскочка космогатор на вчерашнем дне рождения. Он был высок, строен, подтянут. Ладно сидела на нем синяя с золотом форма. Антоний Эндотелиус даже пожалел втайне, что приходится следовать своему
Из-за гражданского костюма, как казалось старому космогатору, тускнел вокруг него героический ореол и снижались восторги почитателей. А по секрету сказать, прославленный космогатор Антоний Эндотелиус-младший вовсе не безразличен к славе.
Когда Антоний вспоминал вспышки восхищенных взглядов, которыми юные красавицы обстреливали молодого человека, настроение его резко ухудшалось. Он не привык быть в тени...
Что ему далась эта форма? Не в форме дело, но в содержании. И никто не отнимает его былых заслуг, все читали о необычайных приключениях старого космогатора. Надо быть честным перед собой, у молодого коллеги в избытке то, что у него заметно иссякло: красота и молодость.
Антоний Эндотелиус сел в любимое кресло, подлокотники которого отполировало время, и принялся раскуривать свою знаменитую трубку. Глядя в окно, из которого уже ушло солнце, предался размышлениям.
Конечно, он в том возрасте, когда еще можно нравиться женщинам. Без всяких там планов... Просто приятно, когда на тебя смотрит этаким взглядом молодая особа. В юности для этого не нужно было прилагать усилий. А теперь за внешностью приходится следить более тщательно, Сидорина такого не понимает. Или не желает понимать. Вешалка на пальто оторвана - в упор не замечает. В носках дыра на полноги - ей все некогда. В кармане пиджака настоящая черная дыра, в которой без возврата исчезают мелкие вещи, - она забывает зашить. А о таких привычных мелочах, как оторванная пуговица, и говорить нечего. Он не помнил, когда у него на рубахе были пришиты все пуговицы. Антоний Эндотелиус легко представил разговор такого рода:
– Скажите, кто это был с нами на вечере? Высокий такой мужчина, худощавый, с сединой...
– Не знаю, о ком вы спрашиваете.
– Ну, жена у него еще такая миловидная, полненькая; у нее от проймы очень оригинальная строчка идет, а рюшики...
– Вы меня простите, я никак не могу взять в толк...
– Ну, тот, у которого двух пуговиц на рубахе нет и одной на пиджаке.
– А!
– радостно восклицает сведущий собеседник.
– Это же, уважаемая, прославленный космогатор Антоний Эндотелиус-младший с женой Сидориной Ивановной. Собственной персоной.
В комнату серой утицей вплыла Сидорина Ивановна. В руках она держала компьютер, который близоруко подносила к самым глазам. Не обращая внимания на мужа, пересекла комнату и подключила компьютер к видеону.
– Семнадцать - триметил - ксантин в ортоположении, - забормотала она, радостно изумляясь.
– Возможна таутомерия. Все с ответом сходится!
Антоний забарабанил пальцами
– Не дело решать за внука задачки по биохимии. Пусть этот обол... этот отрок сам справляется! Не ребенок - в четвертый класс уже ходит!
– Ну-ну, - хмыкнула Сидорина Ивановна.
– Сейчас начнется старческий зудеж о том, как ты в его годы участвовал в археологической экспедиции на Плутоне.
Слово "старческий" в устах жены неприятно поразило космогатора.
– Ничего я не начну!
– вспылил он.
– Я хочу...
Сидорина Ивановна, не обращая внимания на вспышку мужа, спокойно прервала его:
– Ты бы лучше захотел видеон в комнате ребенка установить. А то по пустякам приходится туда-сюда мотаться. Мужчина в доме, называется!
– Мне кажется, - как можно язвительнее заметил Антоний Эндотелиус, что тебе давно пора обратить хоть немного внимания на этого самого мужчину в доме. В носках, например, такие дырищи, что можно голову просунуть!
Сидорина Ивановна улыбнулась и, направляясь к двери, бросила:
– А ты не суй голову, куда не надо.
Послышался хрустальный звон видеона. В центре комнаты, спиной к Антонию Эндотелиусу, соткался невысокий кругленький человек. Его лысоватая голова была наклонена в сторону. Казалось, он к чему-то напряженно прислушивается.
Антоний Эндотелиус покашлял, но человек не реагировал.
– Здравствуйте, Миомед, - негромко, с изрядной дозой иронии сказал старый космогатор.
– Снова какие-то затруднения?
– А, это вы, Антоний, - невнимательно обронил человек по имени Миомед, оборачиваясь.
– Разве вы хотели позвонить кому-то другому?
– не удержался Эндотелиус.
Полное подвижное лицо Миомеда выразило смущение.
– Конечно, нет. Просто снова поступило сообщение об исчезновении пилота. За последнюю неделю это четвертый случай. Как только космофарватер изменили, так и началось.
– Подробности, - потребовал Эндотелиус.
Миомед, не глядя, ткнул в одну из клавиш, и на экране дисплея зажглись цифры и буквы, обозначающие координаты загадочного района.
– Не совсем понятно. На фотографии пропавших можно взглянуть?
Миомед кивнул:
– Прошу.
Перед Антонием Эндотелиусом появились объемные изображения космонавтов. Несколько минут Антоний молча рассматривал их. Наконец складки на его лбу разгладились, и он удовлетворенно произнес:
– Похожи.
– На кого похожи?
– не понял Миомед.
– Друг на друга, - лаконично ответствовал Антоний Эндотелиус-младший и, взглянув на свой пиджак с оторванной пуговицей, закончил со смутной улыбкой: - И на меня тоже.
Не доверял, ой как не доверял Эндотелиус этим самолетоподобным игрушкам без двигателей!
Он подошел к акселемагу, лежащему на рельсах гигантской решетчатой эстакады, и обвел его подозрительным взглядом. Тонкий фюзеляж на вид был чрезмерно хрупок; взгляд скользил и срывался со стремительно скошенных крыльев, лишенных двигателей.