Чтение онлайн

Он вернулся к кровати, перевел дыхание и отодвинул разрезанную занавеску. Матрас тоже был выпотрошен, а подушки порваны. Руперту представилась семья Хань, о которой он часто вспоминал. Он зажмурился и не открывал глаз, пока не смог снова ясно видеть. Он почти ожидал обнаружить в кровати тело Салли, но его там не оказалось. Руперт заметил темное пятно на внутренней стороне одной из четырех кроватных стоек. Присмотревшись, он понял, что это был большой сгусток запекшейся крови с несколькими светлыми волосами. Больше никаких следов Салли.

Руперт отпустил занавеску и немедленно испытал облегчение от того, что не нашел труп, хотя

для Салли лучше было бы умереть. Если он до сих пор жив, его ожидают многочасовые допросы, избиения в темных комнатах, пытки по ночам… его ожидает Департамент террора.

Эта организация незримо тяготела над сознанием американцев. Она была последним надежным оплотом в борьбе с инакомыслием, недостатком патриотизма и отступлением от морали.

Никому не хотелось думать о Департаменте террора, но, к счастью, никому и не приходилось. Нужно всего лишь размахивать флагом воодушевленнее всех, молиться громче всех и каждое утро зачитывать клятву верности отечеству торжественнее, чем коллеги. Приспособиться к безопасному суррогату реальности, который предлагали власти. Выражать бесконечную веру в последнюю версию истины, полностью придерживаться ее и выбросить из головы, как только ее заменят на другую. В школе Мэдлин это называлось «приспособленностью». Ее работа в основном и заключалась в том, чтобы сделать детей приспособленными.

Неприспособленные имели дело с Департаментом террора.

Руперт отошел от кровати и повернулся к экрану. Охранная система дома должна была записать все, что здесь произошло. Еще она должна была позвонить в полицию. Но она этого не сделала, следовательно, случившееся – дело рук властей, а не преступников.

– Перезапустить домашнюю сеть, – сказал Руперт.

Экран не отреагировал, даже не засветился.

– Эй? Дом, ответь мне!

Ничего.

Он вдруг подумал, как будет выглядеть, если агенты Департамента террора решат проверить дом Салли или пересмотреть записи позже. Возможно, камеры не работали, хотя Руперт сомневался в этом. Скорее всего, они стерли память домашней сети, но сохранили возможность следить за людьми, которые приходили в дом последней жертвы. Салли был в чем-то замешан, иначе с чего бы им настолько тщательно обыскивать дом. Так исчезали люди, уличенные в более серьезных проступках, чем антиобщественное поведение.

В каком бы преступлении ни подозревали Салли, Департамент неизбежно обратит внимание на Руперта. Может быть, его не станут арестовывать, потому что он был коллегой Салли и мог за него волноваться. Руперт собирался использовать это оправдание, если за ним все-таки придут. Руперт был богобоязненным прихожанином новой церкви Святого Духа, членом партии, постоянным донором и известным человеком. Он оградился от Департамента террора всеми возможными способами, стараясь защитить себя и свою жену от их власти. Он надеялся, что теперь это сослужит ему хорошую службу. Но все-таки не стоило пытаться найти пропавшего друга.

Руперт вышел из спальни и поспешил вниз по лестнице.

– Ни с места! – крикнул мужчина позади него. По спине Руперта пробежал холодок. Он поднял обе руки, растопырив пальцы.

– Повернитесь!

Руперт подчинился. Он едва сдержал вздох облегчения, когда увидел перед собой двух полицейских в черной форме. У них на плечах была эмблема полиции «Хартвел» – буква Х с сердцем посередине, а под ней буква З меньшего размера. Так же, как и в большинстве городов Западного побережья, в

Лос-Анджелесе работу полиции по контракту выполняла компания «Хартвел Сивил Дефенс Инк». Значит, это местные полицейские. Конечно, они тоже опасны, и Руперт не хотел задеть их своим радостным видом, но он ожидал увидеть людей в черных пиджаках из Департамента террора.

– Это ваш дом? – спросил один из полицейских, невысокий и полный, с щетинистыми усами. Он взглянул на тонкий экран у себя в руке. – Прибор говорит, что это не так.

– Нет. Здесь живет мой… коллега. Жил раньше.

– Похоже, он переехал, – сказал второй полицейский.

– Да, – ответил Дэниэл. – Я подумал, он на больничном. Кажется, я увидел то, чего мне не полагалось видеть.

– Да уж, – сказал полный полицейский.

– По-моему, он переехал, – Руперт говорил немного быстрее, чем обычно. – Может, он просто переехал в другой город и никому не сказал. Он… знаете, ну, такой типичный телевизионщик… в любом случае, нам без него, наверное, будет лучше. По-моему, он мог оказаться инакомыслящим или преступником, никогда не угадаешь. Я имею в виду, что нужно сохранять бдительность.

– Да, нужно сохранять бдительность, – согласился второй полицейский.

– После Колумбуса нельзя доверять никому, кроме Бога и президента.

Полицейские торжественно кивнули. Потом полный заулыбался. Руперт понимал, что это значит, и расслабился еще больше.

– Эй! А вы тот ведущий, да? Моя жена смотрит вашу передачу каждый день после ток-шоу с тремя злыми толстухами.

– Спасибо, – ответил Руперт. – Передайте жене спасибо за то, что смотрит.

– Ого, парень из телевизора, – продолжил полный полицейский. – Так какие новости сегодня?

– В Египте опять идет война. Чем я могу еще помочь?

– Мы получили сообщение о подозрительном человеке. Видели кого-нибудь подозрительного?

– Это неспокойный район, – сказал Руперт. – Я думал, в этом доме жил мой знакомый, но, наверное, он переехал. Из такого района любой захотел бы уехать.

– Это точно, – заметил второй полицейский.

– Ну, что ж, – добавил Руперт, – спасибо вам обоим за отличную службу на благо общества в это непростое время.

– Мы проводим вас до машины, сэр, – сказал второй полицейский. – Это опасный район.

– Буду очень благодарен.

Они оба шли вплотную за Рупертом до самой дороги. Ему казалось, что, если бы он остановился, полицейские силой усадили бы его в машину.

Он опустился в водительское кресло, и дверь машины закрылась. Все это время полицейские стояли рядом и наблюдали. Руперт еще раз поблагодарил их обоих и поехал на запад, его била дрожь, и он едва мог сосредоточиться на дороге. Весь путь до дома Руперт заглядывал в зеркало заднего вида, но его никто не преследовал.

После того, как Салли исчез, Дэниэл старался ничем не отличаться от других. Он вступил в еще одну церковную группу. Она объединяла христиан-любителей песчаных багги. Участники клуба собирали автомобили из готовых наборов и катались по принадлежащему церкви парку в пустыне (разумеется, большой группой и под надзором). Дэниэлу нравилось в клубе, потому что он мог проводить часы за работой в церковной мастерской, а это было приятнее и честнее, чем обсуждать Апокалипсис. Дэниэл сосредотачивался на электрических цепях и механизмах, объективной реальности, а не идеологии.