Создатели
Шрифт:
Парализующий страх сменился дикой паникой, Руперт бросился в машину и поспешил к воротам, еще не успевшим закрыться.
Пока Руперт добирался на север по забитому шоссе 405, он заметил еще несколько вертолетов, в основном полицейских. Но был и некий очень маленький черный, без опознавательных знаков. Один из полицейских вертолетов завис над автомобилем Руперта. Ему показалось, что полицейские очень долго разглядывали его машину. Но они не обратились к нему через громкоговоритель, не подключились к системе управления машиной, а просто улетели.
Руперт мысленно проклинал себя за
Департамент террора определит, где находится гараж. Хозяин вполне возможно опишет Руперта, хотя они и не виделись после оформления аренды. Наконец, агенты могут найти отпечатки пальцев или волосы Руперта. А еще можно проверить видеозаписи вертолета, который его заметил, если это был полицейский вертолет. При желании у Департамента имелась тысяча способов вычислить Дэниэла.
Глава 9
Остаток ночи Руперт пролежал в постели без сна, вздрагивая от каждого автомобильного гудка или собачьего лая. Перед этим Мэдлин пришла домой из церкви и поведала ему обо всех интригах, сопровождавших выборы новой председательницы общества садоводов. Руперт так и не понял, что именно злило Мэдлин в этом противостоянии. А она была поглощена собственным рассказом и не обратила внимания на то, что муж был очень нервным и даже не спросил, как бывало обычно, зачем ей общество садоводов, если она все равно платит садовнику.
Потом она приняла вечернюю таблетку и заснула, оставив его одного в ожидании людей из Департамента террора.
Весь день на работе он старался вести себя, как всегда, но и сам замечал, что говорит слишком быстро и смеется слишком громко. Когда местный агент Департамента террора, широкоплечий Джордж Болдуин, прошел мимо него в коридоре и дружелюбно поздоровался, у Руперта от ужаса чуть не разорвалось сердце. Обычно Болдуин был не очень общителен. На нем всегда была форма Департамента: черный пиджак, черная рубашка и черный галстук. Он общался с начальством, а дикторы и другие работники телекомпании редко имели с ним дело. Но все обошлось. Возможно, это был всего лишь один из редких дней, когда Болдуин пребывал в хорошем настроении.
Был вторник, и после работы Руперт отправился в церковную группу обсуждать Апокалипсис, прихожане снова говорили о заключительной битве между армиями добра и зла, которая разворачивалась на всей планете. Разумеется, события совпадали с библейскими пророчествами о конце света, хотя для этого и требовалось утрясти некоторые детали.
Собрания напоминали Руперту сентиментальную комедию. Он наблюдал, как другие мужчины стараются увязать Апокалипсис с последними новостями, и знал при этом, что сами новости по большей части были ложью. Сегодняшняя тема: «Мухаммед аль-Таба – антихрист?». Руперт предполагал, что нет, поскольку знал, шейх уже в плену, понимал: про египтянина рано или поздно забудут, а через пару лет появится новый антихрист. Так происходило каждый раз.
После собрания О’Ши зажал Руперта в углу кабинета, улыбаясь еще шире, чем обычно.
– Кажется, время пришло, Дэнни, – сказал О’Ши. –
– Что случилось? – Руперт спрятал руки в карманы, чтобы скрыть дрожь, и подумал, что если он боится даже О’Ши, то дела его безнадежны.
– Мне сегодня звонили из канцелярии пастора Джона, – ответил О’Ши.
– Правда?
– Ага! Угадай, что мне сказали.
Руперт осмотрелся: в комнате никого больше не было. Невысокий и толстый О’Ши стоял перед ним, преграждая путь к двери.
– В чем дело? Что тебе сказали?
– Угадай. Ручаюсь, ты угадаешь, если постараешься. Подумай.
– Понятия не имею, Лиам, – Руперт выглянул в пустой коридор, чтобы проверить, не приближаются ли агенты Департамента террора, но не увидел ничего странного. Мужчины, как всегда, шли по коридору с бесконечных собраний, клубов и обсуждений.
– Не хочешь угадывать?
– Лиам, мне надо встретить Мэдлин…
– Они одобрили мое заявление! – О’Ши помахал ламинированным бейджем со своей фотографией, на которой он сидел с широко открытым ртом, как будто его снимали тайком. На фотографии была напечатана эмблема новой церкви Святого Духа: золотой меч с крестообразной рукояткой в виде креста пронзал земной шар на Северном полюсе, а его острие виднелось около Огненной земли.
– Теперь я официально пастор-мирянин церкви Святого Духа. У меня есть полномочия следить за теми, кто отбивается от стада, и призывать их вернуться на путь истинный.
«Как будто тебе для этого требовалось официальное разрешение», – подумал Руперт. У него словно гора упала с плеч: новости касались О’Ши, а не его.
– Поздравляю, Лиам. Это стоит отпраздновать. Давай я угощу тебя клубничным коктейлем в «Хлебе и рыбе». Любишь клубнику? – Руперт легонько толкнул О’Ши локтем и положил руку ему на плечо, пытаясь развернуть его к выходу, но О’Ши не двинулся с места. Вместо этого он прокашлялся.
– Я выбрал первого подопечного, Дэниэл.
– Здорово! Давай выпьем по коктейлю…
– Это ты, Дэнни.
Сначала Руперт запаниковал, а потом пришел в ярость.
– Я, кажется, не расслышал, О’Ши.
– Я наблюдал за тобой, Дэн. Меня научили наблюдать за людьми, это важно, если занимаешься социальной работой.
– И что? – Голос Руперта растерял дружелюбные нотки и звучал глухо и жестко.
– Я заметил в тебе сомнения.
– Слушай, Лиам…
– Тебя терзают сомнения, Дэниэл? – Лиам наклонился вплотную, и Руперт не видел почти ничего, кроме его лица. Изо рта О’Ши разлетались брызги слюны. – Ты чувствуешь, что твоя вера слабеет?
– Нет, – Руперт решил, что безопаснее всего будет держаться с ним строго. – Лиам, это оскорбительно. Как ты смеешь сомневаться в моей… Моей вере в нашего Господа?
– Тебе нечего стыдиться, Дэниэл. Демоны сомнений повсюду. Легионы дьявола собираются в крупных городах. Они сеют соблазн. Они сеют ложь. Они сеют нерешительность. Мы не имеем права колебаться в такое время, как сейчас. Армия тьмы наступает, чтобы уничтожить нас. Близится конец. Скоро Господь придет с пылающим мечом и уничтожит всех неверующих. Если он увидит сомнение в твоем сердце, он уничтожит и тебя. Он знает, как крепка вера каждого из нас. Или, как слаба.