Чтение онлайн

– - А где работнички?
– - спрашивает Ящерица.

– - Выходной по случаю торжественного открытия, -- отвечает Франкенштейн.

Из-за штабелей строительных блоков выплывает "Валгалла". Это ослепительная пирамида из треугольников черного стекла на основании из каменной кладки. "Кадиллак" спускается по пандусу в тень и замирает перед шлагбаумом. Сторож опускает окно своей будки. На вид ему лет девяносто, и он либо пьян, либо страдает болезнью Паркинсона. Франкенштейн сердито выглядывает из окна машины. Сторож продолжает кланяться и отдавать честь.

– - Открывай, -- рычит Франкенштейн.
– - Сезам, черт возьми.

Перекладина поднимается, и кланяющийся

сторож исчезает из виду.

– - Где его откопали?
– - спрашивает Ящерица.
– - На кладбище домашних животных?

"Кадиллак" стремительно въезжает в темноту, разворачивается и замирает. Меня охватывает возбуждение. Неужели я действительно под одной крышей со своим отцом?

– - Выходи, -- говорит Ящерица.

Мы в подземном гараже, вокруг пахнет маслом, бензином и пылью от строительных блоков. Рядом с нашим припаркованы еще два "кадиллака". Здесь так темно, что не видно даже стен, не говоря еще о чем-нибудь. Франкенштейн толкает меня в поясницу:

– - Шагай, молокосос.

Я иду за ним -- кружок тусклого света то появляется, то снова исчезает. Это круглое окошко в двустворчатой двери, за которой -- полутемный служебный коридор, где пахнет свежей краской и гулким эхом отдаются наши шаги.

– - Еще толком не построили, а освещение уже ни к черту, -- замечает Ящерица.

От этого коридора ответвляются другие. Мне приходит в голову, что я должен бы испугаться. Никто не знает, где я нахожусь. Нет, не так: мой отец знает. Я пытаюсь удержать в памяти хоть какие-то ориентиры: у этого пожарного шланга -- направо, дальше -- прямо, мимо доски для объявлений. Франкенштейн останавливается у мужского туалета. Ящерица отпирает дверь:

– - Входи.

– - Мне не нужно в туалет.

– - А тебя, черт возьми, никто не спрашивает.

– - Когда я увижусь с отцом? Ящерица ухмыляется:

– - Я сообщу ему о твоем нетерпении. Франкенштейн ногой распахивает дверь, Ящерица хватает меня за нос и зашвыривает внутрь -- не успеваю я вновь обрести равновесие, как дверь уже заперта.

Я в туалете. Плитки на полу, на стенах, потолок, светильники, раковины, писсуары, двери кабинок -- все сверкает ослепительной снежной белизной. Ни окон, ни дверей. Та дверь, через которую я вошел, сделана из металла, и выбить ее совершенно невозможно. Я стучу по ней пару раз:

– - Эй! Долго вы собираетесь меня здесь держать? Слышится шум спускаемой воды.

– - Кто здесь?

Щелкает замок, и дверь одной кабинки распахивается.

– - Кажется, я узнаю этот голос, -- говорит Юзу Дэймон, застегивая ремень на брюках.
– - Какое совпадение. Ты застал меня врасплох. Так как тебя угораздило попасть в этот дурной сон?

Юзу Дэймон моет руки, глядя на меня в зеркало.

– - Ты ответишь на мой вопрос или будешь играть в молчанку, пока за мной не придет наш тюремщик?

– - Мне бы твою наглость.

Он машет руками под сушилкой, но ничего не происходит, и он вытирает их о свою футболку. На ней изображена школьница из мультфильма, опускающая дымящийся пистолет; рядом -- слова: "Так вот что такое -- убивать... Мне это нравится".

– - Понятно. Ты все дуешься из-за отеля любви.

– - Ты станешь выдающимся адвокатом.

– - Спасибо за некомплимент.
– - Он отворачивается от зеркала.
– - Мы будем продолжать скорбеть или ты все же расскажешь, как ты сюда попал?

– - Меня привез отец.

– - А твой отец кто?

– - Еще не знаю.

– - Это довольно неосмотрительно с твоей стороны.

– - А ты здесь зачем?

– - Чтобы из меня вытрясли все дерьмо. Возможно, тебе удастся посмотреть.

– -

Зачем? Ты тоже удрал из отеля любви?

– - Как смешно, Миякэ. Это долгая история.

Я бросаю взгляд на дверь.

– - Ладно, -- Дэймон залезает на раковину.
– - Выбирай себе стул по вкусу.

Стульев нет.

– - Я постою.

Бачок унитаза наполнился -- воцаряется тишина.

– - Это старинное предание о войне за наследство. Жил да был преклонного возраста деспот по имени Коносуке Цуру. Его империя уходила корнями в дни оккупации, с рынками под открытым небом и выпотрошенными сигаретами. Ты, случайно, не...?

Я отрицательно мотаю головой.

– - Полвека спустя Коносуке Цуру настолько продвинулся вперед, что стал завтракать с членами кабинета министров. Его интересы простирались от преступного мира Токио до правительственных кругов, от наркотиков до строительства -- удобный портфель в стране, у правительства которой есть всего лишь одно средство борьбы с экономическим кризисом: лить цемент на горные склоны и соединять висячими мостами необитаемые острова. Но я отклонился от темы. Правой рукой Коносуке был человек по имени Юн Нагасаки. Его левой рукой был Риютаро Морино. Император Цуру, адмирал Нагасаки и генерал Морино. Следишь за моей мыслью?

Я отвечаю этому заносчивому фигляру кивком головы.

– - На свой девяностый с чем-то день рождения Цуру получает сильнейший сердечный приступ и поездку в карете "скорой помощи" в больницу Сиба-коен. Это случилось в феврале сего года. Щекотливое время -- Цуру стравливал Морино с Нагасаки, проверяя своих подчиненных. По традиции Цуру должен выбрать преемника, но он стреляный волк и обещает выкарабкаться. Через неделю Нагасаки решил заявить о себе и устроил свой --> Перл Харбор[Author:A] -- но не против сил Морино, которые держатся начеку, а против людей Цуру, которые считали себя неприкосновенными. Более ста ключевых фигур Цуру ликвидированы за одну ночь, на каждого ушло не более десяти минут. Ни переговоров, ни пощады, ни милосердия.
– - Дэймон поднимает указательные пальцы, притворяясь, что стреляет в меня.
– - Самого Цуру удалось вывезти из больницы -- одни говорят, что его забили до смерти его же собственными клюшками для гольфа, другие -- что он перебрался аж в Сингапур, где его накрыл повторный приступ. Его время вышло. К рассвету трон перешел к Нагасаки. Вопросы из зала?

– - Откуда ты все это знаешь?

– - Нет ничего проще. Мой отец -- полицейский на содержании у Нагасаки. Дальше.

Слишком прямой ответ для такого скользкого типа.

– - Что ты здесь делаешь?

– - Дай закончить. Если бы это был фильм про Якудзу, уцелевшие члены группировки Цуру должны были бы объединиться с Морино и начать войну чести. Нагасаки нарушил закон и должен был быть наказан, верно? В действительности все не так интересно. Морино колеблется, теряя драгоценное время. Уцелевшие люди Цуру выясняют, с какой стороны дует ветер, и сдаются Нагасаки, поверив обещанию их помиловать. Их быстренько убивают, но это неважно. К маю Нагасаки не только прибрал к рукам операции Цуру в Токио, но и получил контроль над Корейскими группировками и --> Триадой[Author:A] . К июню он помогает выбирать крестного отца для внука токийского губернатора. Когда Морино отправляет к Нагасаки посланца с предложением поделить империю, Нагасаки отправляет посланца обратно, за вычетом рук и ног. К июлю Нагасаки заграбастал все, а Морино опустился до выколачивания страховых денег из владельцев борделей. Нагасаки доставляет больше удовольствия наблюдать, как влияние Морино сходит на нет, чем пачкать себе ноги, наступая на него.