Сольвейг
Шрифт:
— Ну ну! Успокойся! — Посмотрев по сторонам, поняв что воины заняты погрузкой драккаров, он убедился что их никто не слышит. Как раз в это время Ульви залез на мачту и запел боевую песню, дружинники словенского княжича с интересом наблюдали за варягами, они с любопытством рассматривали чёрные корабли свеев, не похожие на их ладьи. Длинные и быстрые, драккары развивали скорость до двадцати узлов. Резная голова дракона, с открытой пастью, вселяла страх.
— «Чёрный Дракон» — С гордостью поглаживал по доскам драккара, Лейв. — Понимаешь меня, венд? Чёрный дракон говорю! Ермунгард! — Словенский дружинник
Ингемар ухмыльнулся про себя.
Проклятье! Значит эта рыжая баба во всем виновата… Викинг думал. Думал о том что слишком жаль будет убивать девку, уж слишком хороша была в койке. Если разобраться то какое ему дело до мертвой Оды? И тем более до пьяницы Хьярти?
Когда как рыжая баба ночами возносит его на вершину блаженства своими ласками. Нет, пока ещё она нужна ему живой, пускай все думают на словенскую девку!
— Кто нибудь знает кроме меня? Рассказывал ли ты кому то ещё? — Ингемар крепко схватил Бьерна за предплечье. Если мальчишка ещё не разнёс новость по всему поселению, то саксонку удасться спасти. Плевать на подстилку Харальда!
Бьёрн поморщился.
— Нет хевдинг. Я хотел рассказать ярлу Харальду…Ой! — Ингемар ещё сильнее сдавил руку мальца, так что костяшки его пальцев побелели. Как же вовремя он подоспел! Наклонившись над самым ухом Бьерна, Ингемар произнёс.
— А теперь слушай меня внимательно парень. Если то о чем ты мне сейчас рассказал узнает кто то ещё, у тебя будут неприятности. И это в лучшем случае.
Бьерн морщился от боли, пытаясь убрать руку Ингемара но попытки были тщетны.
— …а в худшем … — Викинг взглянул на мальчишку, задумался — Помнится мне у тебя есть ещё сестры? Самая младшая Гида, ведь так ее зовут?
— Ты не тронешь их! — Всхлипнул Бьёрн — Отпусти же! Ну!
— Отпущу, если с этого момента твой язык не одной живой душе не расскажет о том что случилось на самом деле в ту ночь!
Ингемар осмотрелся, как бы ненароком никто их не услышал. Но со стороны могло показаться что они просто беседуют.
Викинг натянуто улыбнулся. Лишь глаза в зверином прищуре недобро поблёскивали.
Бьёрн не понимал почему Ингемар защищает эту подлую девку. Честолюбив, и ещё совсем по детски наивен, парень полагал что доверившись викингу, он найдёт соратника, кто поможет ему наказать саксонку! Бьёрн хотел что бы все узнали правду кто на самом деле убийца и отпустили словенскую знахарку! Но теперь опасаясь за жизнь сестер, ему придётся молчать. Молчать как трусу… Жаль что его рука ещё не окрепла для топора…
Когда хватка Ингемара чуть ослабла, Бьёрн дернул плечом, пытаясь вырваться.
— Я не скажу… — Угрюмо ответил мальчишка-Но когда я стану воином, я вызову тебя на хольмганг и припомню тебе сегодняшний день, хевдинг! Знай это!
Ингемар от неожиданности вскинул брови.
— Хольмганг?! — Викинга вдруг стало распирать от смеха, наверняка малец кроме деревянного меча и палки, ничего крепче не держал в руках — Это интересно!
Прекратив смеяться, Ингемар жестко ответил на дерзость Бьерна.
— Не забывай с кем ты разговариваешь сопляк. Я будущий конунг севера! — Лицо его вдруг побагровело, на лице заиграли желваки.
— А теперь пошёл прочь щенок!
На прощание викинг одарил его презрительным взглядом, и как не в чем небывало направился к своему хирду.
Трусливый щенок! Думал Ингемар щурясь от прибрежного бриза. Такой никогда не станет настоящим викингом.
Насупившись, терзаясь от злости и бессилия, Бьёрн поклялся что отомстит за отца! Потирая плечо, парень с надеждой смотрел на покачивающиеся в воде драккары. Нет, он обязательно станет настоящим воином!
Глава 28
Сольвейг провела рукой по водной глади, полуденное солнце припекало так сильно, что девушка скорее поспешила укрыться в шатре, между сундуков и свёртков купца Сигурда. Уплывая все дальше от Каттегата, Сольвейг больше не тешила себя мыслью увидеться когда либо с Харальдом. Вскоре величественные фьорды остались позади, лишь бескрайняя морская синева не имела ни конца ни края.
Слушая шум моря и поскрипывания весел, она вспоминала слова Ингеборг, когда та вместе с Иваром помогли ей бежать от верной смерти.
— Будь счастлива словенка! — Ингеборг крепко прижала девушку к себе, Сольвейг на секунду заметила грусть в ее глазах — Это Сигурд, — Она указала рукой на стоящего неподалёку немолодого викинга. Седина коснулась его висков, оттеняя некогда рыжие пряди. — Он отправляется в Гардарику, Сигурд везёт пушнину в словенские земли. Я все объяснила ему и он согласился взять вас на ладью. — Ингеборг перевела взгляд на Вышеня. — Обещай мне венд, что ты доставишь Сольвейг в целости! Эта девушка спасла жизнь моему отцу, лишь поэтому я помогаю ей!
Вышень нахмурился, пытаясь понять сказанное принцессой.
— Я беречь! Я охранять! — Тут же молвил он. Ингеборг довольно кивнула. Сольвейг была опечалена, в бухте куда привели ее Ивар и дочь конунга, мирно покачивался небольшой драккар купца Сигурда. Мужик сводил рыжие брови, его команда уже закончила погрузку и ожидала знака отчаливать от берега.
Сольвейг оглянулась в надежде увидеть Харальда хоть на миг! На глазах выступила непрошеная влага. Нет! Пусть варяг живет своей жизнью, на что она ему? Ингеборг права, он не сможет все время быть подоле неё, защищать от врагов. Уплыв бы Харальд в земли саксов, Ингемар все равно нашёл бы способ избавиться от неё! Даже конунг желает ее смерти.
Пока она здесь, сердце Харальда будет неспокойно. Пусть лучше он считает ее мертвой, чем живет в вечном волнении… Со временем его боль утихнет. А она…
— Вам пора. — Ингеборг взяла ее за руку, тёплый ветер ласкал белокурые, словно лён, пряди Ингвидоттир, — Ты поступаешь мудро Сольвейг, ты сохранила жизнь себе и Харальду. — Принцесса грустно улыбнулась, отчего в уголках рта появились морщинки — Твоя мечта исполнилась, ты возвращаешься домой.
В этот момент Сольвейг хотелось закричать, бросить все и найти Харальда, сказать как сильно она его любит, как мучительно больно ей расставаться с ним. На секунду девушка увидела в памяти его серые, как туманное утро — глаза, представила образ викинга, когда Ингеборг солжет ему о смерти Сольвейг.