Собор
Шрифт:
Морин рассмеялась и встала.
– О чем станут болтать люди? В самом деле, Брайен… Здесь, в комнате для невест, внутри собора… Как же вы все стали походить на сексуально озабоченных католиков, которым всюду мерещится секс. – Она направилась к Флинну. – Ну ладно. Я готова. Пошли.
Брайен взял ее за руки и развернул к себе. Морин покачала головой:
– Нет, Брайен. Слишком поздно…
На его лице, как показалось Морин, появилось выражение отчаяния, почти испуга.
– Почему женщины всегда так говорят? – спросил он. – Никогда не бывает слишком поздно, для любви не бывает сезонов или циклов.
– И все же они бывают. Для нас с тобой сейчас зима. А весны больше не будет – во всяком
Внезапно Флинн притянул ее к себе и поцеловал и, прежде чем она поняла, что произошло, резко повернулся и вышел из комнаты.
Морин несколько секунд неподвижно стояла посреди комнаты, потом ее рука потянулась вверх, и пальцы коснулись губ. Она взволнованно покачала головой:
– Идиот… Какой же ты чертов дурак, Брайен Флинн.
Отец Мёрфи сидел на скамейке на алтарном помосте, прижимая к подбородку марлевый тампон. Рядом с ним стоял кардинал. На соседней скамье лежал на боку Гарольд Бакстер. Его обнаженный торс был перевязан бинтами, но даже они не могли скрыть длинных красных подтеков, проходящих через всю его спину, и множество пятен засохшей на груди крови. А на лице остались следы ударов Пэда Фитцджеральда. Один глаз совсем заплыл – это постаралась Меган.
Морин прошла через алтарь и опустилась на колени подле раненых мужчин. Они невесело поприветствовали друг друга. Затем Морин обратилась к Бакстеру:
– Хики сказал мне, что вы убиты, а отец Мёрфи умирает.
Бакстер покачал головой:
– Этот человек окончательно рехнулся.
Он огляделся. Флинна, Хики и Меган нигде не было видно, и это вселяло беспокойство, уж лучше бы они находились поблизости. Бакстер чувствовал, что его храбрость мало-помалу иссякает, и знал, что и другие ощущают то же самое. Он заговорил с Морин:
– Если мы не имеем возможности бежать… я имею в виду физический побег… значит, нам нужно решить, каким образом можем здесь выжить. Мы должны как-то выстоять, а самое главное, не позволить им разобщать нас и изолировать друг от друга. Нужно понять мысли людей, которые удерживают нас в плену.
Морин на мгновение задумалась, затем ответила:
– Да, согласна. Но с такими людьми очень трудно и сложно найти общий язык. Я никогда не понимала Брайена Флинна, никогда не понимала, какими соображениями он руководствуется. – Она остановилась, осмотрелась, затем продолжала: – После всех этих лет… я мало слышала о нем, думала, что он умер или сломался и отошел от борьбы, как многие из них, или бежал в Испанию, как бегут туда немало ирландских боевиков, а он, оказывается, по-прежнему продолжает свое дело… Подобно какому-то страшному бессмертному существу, бьется в мучительной агонии, но не может умереть, не может бросить свой меч, ставший неимоверно тяжелым… Господи, я уже начинаю жалеть его.
Морин стало не по себе: ей показалось, что в ее откровении по поводу личности Брайена Флинна есть что-то непорядочное.
Кардинал встал на колени рядом с ними и сказал:
– В башне я понял, что Брайен Флинн – это личность, которой руководят какие-то странные, даже необычные убеждения. Он – романтик, человек, до сих пор живущий в мрачном прошлом. Эта идея с кровавым жертвоприношением, чем может закончиться все происходящее сейчас, сообразна с ирландской мифологией, легендами и историей. И его аура неизбежного поражения охватывает всех присутствующих здесь с ним людей, она не похожа на ауру возбуждения от предстоящей победы, присущую психологии англичан и американцев. – Кардинал, казалось, погрузился в свои мысли, но затем встрепенулся и продолжал: – Он действительно верит в то, что является воплощением духа Финна Мак-Камейла… – Вдруг кардинал посмотрел на Морин. – И он до сих пор очень любит вас.
Морин
– Это вовсе не помешает ему убить меня!
– Он может это сделать лишь в том случае, – заметил кардинал, – если поймет, что вы давно не питаете к нему ответных чувств.
Морин мысленно вернулась к тому, что произошло в комнате для невест.
– Так что же, по-вашему, я должна делать? Подыгрывать ему?
В разговор включился отец Мёрфи:
– Подыгрывать ему должны мы все, если хотим выжить. Покажите ему, что мы все заботимся о нем, как о человеке… Думаю, что кто-то из нас даже это уже делает. Ну а я позабочусь о его душе.
Бакстер, помедлив, кивнул:
– Кстати, вы знаете, что вежливость ничего не стоит… Это даже проявление некоторого самоуважения. – Он улыбнулся и продолжал: – Ну а когда все успокоятся, мы еще раз попытаемся бежать.
Морин быстро кивнула:
– Да, я уже настроилась.
Кардинал же спросил скептически:
– Разве вам обоим еще недостаточно приключений?
Морин решительно произнесла:
– Нет.
– Если бы все зависело только от одного Флинна, – подхватил Бакстер, – я бы схватился с ним. Но когда я вижу глаза Меган Фитцджеральд или Джона Хики… Мы с Морин уже говорили об этом раньше, и я не хочу, чтобы завтрашние газеты писали о моей казни и мучениях, уж пусть лучше будет написано: «Убит при попытке к бегству».
Кардинал саркастически усмехнулся:
– А может, там будет добавлено «при глупейшей попытке к бегству… Когда освобождение было так близко».
Бакстер посмотрел на него и заметил:
– Я уже перестал верить в благополучный исход переговоров. Поэтому у нас есть только один способ освободиться.
– Я почти уверена, что Хики задумал убить нас всех и разрушить собор, – добавила Морин. Бакстер с трудом приподнялся и присел.
– Побег – вот единственный способ выбраться отсюда… И мы можем сбежать все… И мы должны бежать все, потому что другого шанса не будет.
По выражению лица отца Мёрфи было видно, что он колеблется. Наконец он выдавил:
– Я с вами. – И посмотрел на кардинала. Кардинал покачал головой:
– Это чудо, что в прошлый раз нас всех не перестреляли. Я намерен настаивать на том, чтобы…
Морин сунула руку в карман жакета, вытащила маленькие крупинки какого-то белого вещества и сказала:
– А кто из вас знает, что это такое? Разумеется, никто. Это пластиковая взрывчатка. Помните, мы гадали, что Хики и Меган несли вниз в тех кейсах? Они несли взрывчатку и рассыпали ее вокруг одной из колонн под полом. Не знаю, как насчет других колонн, но точно знаю, что двух кейсов взрывчатки, должным образом заложенной и рассыпанной, вполне достаточно, чтобы обрушить эту крышу. – Морин пристально посмотрела на заметно побледневшего кардинала и продолжала: – Я не видела там дистанционного детонатора или провода около колонны. Поэтому предполагаю, что должен быть таймер. Но вот на какое время он установлен? – Она окинула взглядом всех троих мужчин. – Поэтому хотя бы один из нас должен выбраться отсюда и предупредить людей снаружи.
Брайен Флинн быстро подошел к ограждению алтаря и с сарказмом в голосе спросил:
– Снова затеваете заговор? Ваше Высокопреосвященство, сидите, пожалуйста, на своем возвышенном престоле. Раненые джентльмены не нуждаются в вашем утешении. Они достаточно удовлетворены тем, что до сих пор живы. Мисс Мелон, могу я побеседовать с вами в часовне Богоматери? Благодарю вас.
Морин поднялась и ощутила, как у нее задеревенело все тело. Она медленно подошла к боковым ступенькам, спустилась в галерею и направилась к часовне Богоматери. Флинн, следуя за ней, указал на скамью в последнем ряду. Морин присела.