Сны
Шрифт:
– Хо-о-о-лодно, - Вера повисла у него на шее, виновато пряча лицо в складках теплого свитера.
– Нечего, нечего, - Павел-старший взял жену за плечи, - сейчас я схожу за бензином, а вы тут, приоденьтесь и рюкзак разберите, - он полез на антресоль за канистрой, с которой веще в далекой юности ходил за пивом.
Бензин удалось найти лишь в третьей по счету машине. Наполнив канистру, Павел поспешил домой. Очень уж хотелось получить толику тепла, погреть руки над огнем и попить горячего чайку.
Поднимаясь по лестнице, на четвертом этаже он заметил приоткрытую
У них с Верой зимнего дома не было, но в такой ситуации Олег, брат жены, думается не отказал бы им в приюте.
По ногам потянуло холодом, и дверь бесхозной квартиры сначала захлопнулась, а потом опять приоткрылась.
То, что она бесхозная, Павел понял сразу. Прямо на пороге, в прихожей бесформенной кучей валялись книги, какая-то летняя одежда и мелкий мусор.
Не было бы чего похуже.
Павел осторожно заглянул в дверной проем.
– Эй, хозяева.
Тишина.
На крохотной кухне, в комнате напротив входной двери - никого. Пусто было и в большой комнате.
Что же, теперь, по крайней мере ясно куда можно пойти за дровами.
Он затащил канистру к себе на шестой и вернулся обратно. Когда павел миновал площадку между пятым и четвертым этажами, где-то наверху послышался звон разбитого стекла, потом еще.
Сердце защемило.
Он оттолкнулся от перил и в два прыжка оказался на пятом. В ста одежках бежать по тесной лестнице было не удобно. Шапка-ушанка сужала обзор.
На шестом в их коридоре все было спокойно. Павел стянул рукавицу и достал ключи.
– Ты чего?
– Вера мастерила вертел и теперь стояла в дверях с железной перекладиной из платяного шкафа.
– Да так, показалось. Где-то стекла бьют.
– Мне тоже показалось.
– Ага. Ну я сейчас за дровишками схожу. Никому не открывайте.
Весело потрескивали ножки от стула, воняло паленым кожезаменителем. Костер решили развести в коридоре. Компромиссный вариант. Обогревать лестницу бесполезно, а в квартире бы они просто угорели.
Когда стулья закончились, Павел-старший допил чай и вооружившись инструментом, снова отправился на заготовку. Он взял с собой Пашку-младшего. Тот был просто в восторге и даже отковырнул монтировкой одну паркетину. Потом подставив руки под охапку мелких обломков некогда шикарного полированного паркета, пацан бодро зашагал вверх по ступеням.
– Под ноги смотри!
– отец еле поспевал за своим отпрыском.
Сынишку предостерег, а сам едва не навернулся, споткнувшись о чью-то ногу,перегородившую пол коридора.
– Кто это?
– Это соседи, - Вера перехватила полный удивления взгляд мужа, - у них ветром стекла вышибло. Я решила, почему бы им здесь не погреться?
В узком бетонном пенале собралось ни много ни мало половина шестого этажа. А именно, все те жильцы, окна которых выходили на север.
Повылазили. И главное, никто из них сам не догадался наломать мебели и развести костер. Привыкли,
Мэрия.
– Хм.
Мэрия если и в состоянии о ком-то позаботиться, то только о себе, любимой. Наверняка еще дня три-четыре назад подогнали штуки три автономных дизель-генератора, но скорее всего все чиновники уже давно за городом, по своим коттеджам ныкаются. Вот только их упакованность могла сыграть с ними злую шутку.
Если у народа попроще что-то и есть, то это скромный домик в деревне с обязательной русской печкой или, на худой конец с буржуйкой. А худой конец вот он, как и предупреждали подобрался незаметно. И теперь все эти рыцари пресспапье и чернильницы в лучшем случае дожигают последнее топливо в своих комбинированных дорогостоящих французских и немецких котлах, а в худшем, рясут над ухом сдошей мобилой, в надежде, что прилетит в голубом вертолете человечек из сервисного центра и отогреет горелкой замерзшие газопроводы и подлатает порванные трубы.
Государство. А где оно? Радио молчит уже третий день. Если где и идет эвакуация, то никому из обитающих в ближайших домах об этом не известно. Где так необходимое сейчас МЧС? Где армия с ее полевыми кухнями?
Да они наверняка сейчас спасают свои геройские задницы, улепетывая в теплых кунгах куда-нибудь на юг.
Интересно намного ли там теплее?
О милиции лучше вообще не заикаться. Помянешь в суе - придут и последнее отберут.
А Бог? Он-то куда смотрит? Еще неделя-другая и от тварей, созданных им останутся вмерзшие во вселенский ледник тушки, которые через пару десятков веков откопают какие-нибудь разумные мамонты.
В стекло у мусоропровода, завывающего как Иерихонская труба, яростно ударил новый порыв ветра.
Хорошо еще, что окна лестничной площадки выходят на юг, а то и их бы повышибало подобно соседским, и весь подъезд выстудило бы в считанные секунды.
Хотя рано или поздно это все равно произойдет.
Пророком оказался товарищь Жирвинский.
Словно подтверждая его мысли с улицы донесся низкий рокот мощного дизельного движка.
Надо бы посмотреть, что это там такое, но покидать насиженное место не хотелось. А ведь придется. Те обломки серванта, что он приволок в последнюю ходку, уже подходили к концу. Да и бензина в канистре осталось совсем чуть-чуть. Надо как-то расшевелить это сонное царство, а то он и сам уже начинает впадать в медвежью спячку.
– Эй, Юрьич! Хорош спать, - Павел толкнул в плечо соседа из тридцать пятой. На топор, иди в двадцать шестую. Там еще круглый стол и шкаф-купе в прихожей. И Игоряшу с собой бери. А мы с Витькой за бензинчиком.
Сергей Юрьевич - любитель стащить из почтового ящика журнал и потом шумно обсудить статью из него с хозяином уворованного, совсем забыв у кого и что стащил. Сейчас он был не такой шумный. Судьбы стран и народов сейчас интересовали его в последнюю очередь. Впрочем, похоже, собственная судьба его тоже не волновала.