Сны
Шрифт:
Вот и Борисово. Вот обгоревшие бревна Володиного дома и белеющие посреди углей человеческие кости.
Порывом ветра ее развернуло вправо и понесло вдоль железной дороги. Промелькнул железнодорожный мост. Какая-то военная часть с взорвавшимся котлом в котельной и несколькими десятками солдат, навсегда уснувшими на своих кроватях под покрытыми сизым инеем одеялами. Военный городок быстро скрылся из виду. Показался остывший паровоз с мертвым машинистом в кабине.
Одетая в белый саван земля, все больше и больше отдалялась. Костлявая лапа смерти сжала все видимые окрестности своей беспощадно крепкой хваткой.
Но
Что-то мокрое ткнулось ей в щеку.
– Гав, - Стикс отскочил от кровати, повилял хвостом и присев, запрыгнул Вере на живот, подобрался поближе к лицу и принялся лизать прямо в нос. Она зевнула и потерла глаза.
– Что-то ты красная какая-то, - перед ней с дымящейся чашкой кофе стоял Павел-старший, - заболела. А я думал мы сегодня на дачу поедем. Погода-то какая - бабье лето.
СОН ТРЕТИЙ.
'Третий день с неба течет вода,
Очень много течет воды.
Говорят, так должно быть здесь,
Говорят, это так всегда.'
Венгеровски послюнявил кончики пальцев и принялся отсчитывать десятки. Ларри отвернулся к экрану телевизора, которому показывали какое-то очередное землетрясение, всем своим видом демонстрируя, что ему все это не интересно. Даже зевнул паршивец.
Ага. Как же. Сам-то, небось, и про те две банки пива не забыл, скотина. Из-за пары паршивых долларов удавится.
Торнтона в их компании недолюбливали все, и все исправно стреляли у этого скряги на пиво и сигареты. Бездетный и холостой Ларри мог себе позволить заначку, а вот у него, у Эда Венгеровски, после того, как Джесс облегчила его карманы на несколько сотен, до следующей получки осталось… Да слезы одни.
Эд вздохнул.
– Ну что, прогуляемся до Альберт-лайн?
– Ларри соскочил с подоконника.
– Нет,- махнул рукой, - не пойду. Чувствовалось, что это решение далось ему с трудом. Попойка с рыжим Сэмом, Кевином и Ларри - полтинник минимум. Такими темпами им с Джесс и маленькими Хью и Терезой через пару недель жрать будет нечего.
– Ну смотри. Кевин уже звонил. Наши в 'Бешенном кролике' уже и столик заказали.
Эд снова вздохнул и закрыл за Торнтоном дверь.
До того как Джесс забрав по дороге детей, вся с ног до головы в авоськах и пакетах, ворвется сюда и начнет его строить, оставалось еще целых полтора часа. Она моталась на свою эту службу через весь город. Беда просто. Еще по молодости Венгеровски мечтал устроиться в 'Велвертон' или 'Маркони', переехать из этого сраного Челси в Рок, Чепмен или хотя бы на Уайт-кросс. Но все его мечты разбились о станину мостового крана в цеху 'Мойсон Крафт' - старенького механического заводика на окраине Сиднея. Да и Джесс, мечтавшая о блистательной карьере юриста, уже который десяток лет полировала лавки мелкой адвокатской конторки в качестве помощника какого-то неудачливого адвокатишки. Они даже детей себе смогли позволить завести только после того, как полностью расплатились по ссуде за свою конуру. Встреться Эду этот Алан Смит, он бы заставил сожрать того все свои труды и учения без соли и кетчупа.
Венгеровски
Сбегать до китайского квартала что ли? Там можно купить поллитра китайской не дороже банки пива в том же 'Бешеном кролике'. Решено!
Возвращаться в раскаленное ущелье Мартин-стрит Эду не захотелось, и он, недолго думая, перемахнув через ограду из карликовых акаций, ломанулся дворами. Так, уворачиваясь от давно высохшего пыльного белья и стараясь не наступить на резвящихся в песке ребятишек, Венгеровски добрался до Гордон-Крик, раскинувшегося на побережье восточнее Челси. В Чайна-тауне было еще грязнее, чем в соседнем рабочем квартале. Изо всех окон верещали, словно макаки эти неугомонные косоглазые, а многочисленные велосипеды самых нелепых конструкций так и норовили проехать по любимым мозолям.
Завернув в первую попавшуюся лавчонку, спрятавшуюся от палящего солнца под полосатым парусиновым навесом, Эд отслюнявил пару баксов, и, пристроив бутылку во внутренний карман жилетки, уже было собрался в обратный путь, когда по его ноге все-таки проехалась какая-то старушенция, лихо управляющая помесью инвалидной коляски и садовой тачки.
– Совсем сдурела старая калоша!
– Венгеровски хотел сказать еще что-то, да только махнул рукой. Что возьмешь с этой желторожей развалины. Она, небось, по-английски небельмеса.
Но старуха, заложив крутой вираж, шустро подкатила к мастеру разводного ключа и кувалды и тихо так пропищала:
– Когда придет большая вода, ищи силу разума, ибо руки и ноги твои без крепости духа - ничто.
– О чем ты? Какие руки-ноги, когда я большого пальца не чувствую? Что ты там бормочешь?
– Дай доллар, и я открою тебе путь к спасению твоей души, но не тела, ибо все бренное поглотит пучина.
– Да пошла ты, сука старая, - Венгеровски махнул рукой, - вместо извините, еще деньги клянчит, - Эд развернулся и хромая направился мимо старой бензоколонки, обратно в сторону Челси.
В их с Джесс квартирке, страдающей хроническим отсутствием кондиционера, было немногим лучше, чем на улице, но хотя бы пыль не лезла в нос. Ее всю героически принимало на себя стекло, прикрытое сейчас дешевыми китайскими жалюзи.
Тринадцатый этаж. Венгеровски не был суеверен. Это Джесс видела причины всех их неурядиц в табличке на лестничной клетке.
А Эда это устраивало. По крайней мере, было время заныкать початую бутылку в промежуток времени между тем, как пропищит домофон и тем, как распахнется входная дверь.
Вот и сейчас Венгеровски закинув ноги на пуфик, спокойно наполнял пахучей жидкостью третью по счету рюмку.
Когда вернулась Джесс, он уже лежал поперек кровати задницей вверх. В спущенных до щиколоток брюках запутался правый ботинок, тогда как левый стоял на телевизоре.
Джесс на автомате, словно выполняя привычный ритуал, стащила с мужа одежду, занесла на кровать его ноги и отправилась укладывать спать детей, не в меру расшалившихся без присмотра.
Не то чтобы она считала, что все это в порядке вещей, просто не видела смысла что-то менять. Кэтрин, ее подруга, предлагала взаймы на адвоката.