Чтение онлайн

На него уставились две пары глаз: удивленные женские и внимательно-настороженные мужские. Спутница Вивальди смотрела на следователя, растерянно улыбаясь; псионик же буравил Фигаро взглядом так, словно хотел просверлить в нем дырку.

Следователь вздохнул, улыбнулся, пожал плечами и сказал:

– Для начала я хотел бы извиниться за столь наглое вторжение. Мне, право, не хотелось портить вам ужин, но, боюсь, сделать это придется. Просите, мадам, – он повернулся к светловолосой даме, – но мне нужно серьезно поговорить с Вашим спутником.

– Кто Вы такой? – голос Вивальди был холоден, как вода в проруби.

Фигаро сунул руку во внутренний карман и достал

удостоверение. Раскрыл его и показал псионику.

– Я младший следователь Департамента Других Дел. Меня зовут Александр Фигаро; я работаю в отделе особо тяжких. В настоящий момент я, совместно с представителями местной власти, расследую дело, в котором Вы, господин Вивальди, проходите как главный подозреваемый.

– И в чем же меня подозревают? – псионик нахмурился.

– Убийство. Ментальное насилие первой степени. Использование псионических способностей в преступных целях. Там длинный список, – следователь махнул рукой.

Глаза Вивальди сузились. Он внимательно посмотрел на Фигаро, словно высматривая в его глазах мелкую соринку, при этом слегка подавшись вперед. Следователь почувствовал что-то вроде легкого головокружения, которое сразу прошло, а псионик внезапно скривился, словно запустил зубы в недоспелый лимон. На его лице промелькнуло отвращение.

– Господи, Фигаро! Чем Вы обдолбались?! – Вивальди помотал головой и одним махом допил остатки лимонада из стакана.

– Хотели спалить мне мозги? – на лице следователя не дрогнул ни один мускул.

 - Не имел ни малейшего желания, – Вивальди поджал губы. – Просто хотел немного подсмотреть, не врете ли Вы.

– А потом?..

– Потом? Ну, почистил бы Вам память и отправил восвояси. Вы же не из Инквизиции, а потому вряд ли горите желанием пристрелить меня на месте.

– Не горю, – Фигаро отрицательно покачал головой. – Но я вынужден Вас арестовать.

– Ух, ты! – Вивальди ненатурально хохотнул. – Знаете, Фигаро, Вы мне удивляете. Даже больше: Вы меня поражаете! Те, кто приходили до Вас даже не пытались заговорить со мной. Трах, бах, пуля в лоб – готово дело.

– И много их было?.. Гарсон! Бокал «Мерло»!

– Да прилично. Но Вы же не станете обвинять меня в реализации права на самозащиту?

– А извозчик, которого Вы отправили замерзать в метель? Он тоже пытался Вас убить?

– Извозчик?! – удивился Вивальди. – Какой еще извозчик?!

– Которого Вы заставили отвезти Вас в гостиницу. В «Глобус». Помните?

– Фигаро, – Вивальди ошарашено помотал головой, – я приехал в город на общей повозке. На которую сел, едва сойдя с поезда. И приехал я сперва в ресторан… этот, как его… «Бристоль». Поужинал, поймал карету и отправился в «Глобус» – тут Вы правы. Да и какой смысл мне убивать какого-то там извозчика?!

Фигаро задумался. То, о чем говорил Вивальди, уже приходило ему в голову. Действительно: какой смысл в убийстве этого несчастного Фулла? Тут псионик был абсолютно прав. Да и говорил он, похоже, чистую правду – декокт Сальдо забросил психическую чувствительность следователя на недосягаемую прежде высоту.

– Но жандармов у «Равелина» убили Вы! Или станете утверждать, что они сами перебили друг друга в порыве внезапной ярости?

– Каких еще, к чертовой матери, жандармов?! – псионик выпучил глаза. – Фигаро, я, конечно, не безгрешен, но у Вас не получится повесить на меня чужую «мокруху»! И потом – о каких жандармах вообще идет речь, если у меня на хвосте висит Инквизиция?!

– Но …

– Фигаро! Не стройте из себя идиота! – псионик стукнул кулаком по столу. – Вы не хуже меня знаете, что такими как я занимается

либо Орден Строго Призрения, либо Инквизиция. А что делают инквизиторы с психократами Вы уж точно знаете не хуже меня! Послушайте, Вы, следователь ДДД! – Вивальди подался вперед, всем телом навалившись на стол, – вся эта история и началась-то с того, я – псионик. Понимаете? Не суть, убиваю я толпы людей, или мирно спекулирую недвижимостью – псионики должны быть уничтожены! Черный Эдикт! Все прочее никого не интересует!.. Фигаро, Вы-то должны меня понять! Вы же сами колдун, раз уж работаете в Департаменте! Вы знаете историю! Таких, как Вы, когда-то сжигали. Только потому, что они колдуны! Остальное неважно! – Псионик уже почти кричал. – Хотите меня арестовать?! Пожалуйста! Пробуйте! Но я предупреждаю, я Вас предупреждаю, Фигаро: ни одна инквизиторская морда из тех, что, наверняка явились вместе с Вами, не уйдет отсюда живой!

– Кстати, об инквизиторах. – Фигаро поднял палец. – Снаружи Вас поджидает ударный отряд Оливковой Ветви во главе с господином Френном, местным старшим смотрителем.

– Пусть. Я буду защищаться. Уж этому-то я научился за последнее время, – Вивальди горько хохотнул.

– Это как сказать. Старший инквизитор выглядел весьма уверенным в своих силах.

– О, они постоянно уверены. Знаете, в чем проблема Инквизиции? Не как организации, а именно как ордена средней степени закрытости? В ее полном отрыве от повседневной реальности. Оливковая Ветвь с идеальной точностью копирует Modus Vivendi старой колдовской тусовки, с которой она, в свое время, была вынуждена бороться. Только с колдунами было проще: они просто хотели вкусно кушать, красиво одеваться, свою яхту, чтобы кататься по Средиземному морю, да время от времени расчесывать свое непомерное тщеславие. Обычные люди, Фигаро! С Инквизицией все сложно – они спасают мир. Это жуткое явление: человек или организация, спасающая мир. У них на все есть индульгенция…

– Вивальди, – следователь положил руки на стол ладонями вниз, – я улавливаю ход Ваших мыслей. И, поверьте, моя любовь к Инквизиции в целом и к господину Френну в частности исчезающе мала. Но сейчас речь идет о том, что мне, как следователю ДДД, необходимо принять соответствующие меры по отношению к Вам.

– Фигаро…

– Выслушайте меня! Моя организация, собственно, и создавалась в противовес Инквизиции, которую Вы так ненавидите. Поэтому Френн со мной так осторожничает – он знает, что мы в силах ограничивать права друг друга. Свой ход я уже сделал: объявил это кафе местом, где ведется расследование Департамента. Это, автоматически, выдворяет отсюда Френна сотоварищи – по крайней мере, на сорок восемь часов – но, боюсь, это означает, что инквизитор начнет действовать, как только Вы, Вивальди, шагнете за порог «Киски».

– Вы это сделали? – на лице псионика проступило замешательство. – Но почему?

– Потому что все вокруг отвратительно правы. Начальник жандармерии, который ловит опасного преступника. Старший инквизитор, который оттаскивает начальника жандармерии от этого самого преступника за уши, чтобы получить фиолетовую мантию и кабинет в столичном Управлении. Даже младший следователь ДДД, у которого, толком, не выходит забиться в угол и дать всем вышеперечисленным перегрызть друг друга. Плохой, как всегда, один псионик. Но псионик он для Инквизиции и Ордена Строгого Призрения; для меня Валерий Вивальди – обыкновенный колдун-специалист. Которого надо привлечь к ответственности по всей строгости Другого Кодекса. Но – Кодекса! Кодекса, Вивальди! Не Черного Эдикта, не Устава Инквизиции и уж точно – не Семи Правил Смиренных!