Чтение онлайн

…Фигаро глубоко вдохнул морозный воздух, выбросил в урну окурок и задумчиво посмотрел на вывеску «Киски». Алхимический газ в тонких стеклянных трубках, из которых было составлено название, почти потерял заряд, и теперь надпись мигала, вспыхивая тусклыми алыми искрами.

Странно – следователь совсем не чувствовал страха, только огромную, необъятную как заледеневшее озеро усталость. Хотелось лишь одного: поймать извозчика, отсыпать ему золота полной мерой, сесть в сани и ехать по ночным улицам – ехать и ехать без конца, ни о чем не думая. Он вспомнил старую легенду: пожилой колдун, умерший в своей карете, который проносится

по ночным улицам в самый темный час. Хочешь уехать прочь из опостылевшего мира – выйди в полночь на дорогу и брось на брусчатку серебряный грош. Тогда, рано или поздно, ты услышишь, как тихо цокают подковы и из-за угла появится…

Он резко тряхнул головой, сбрасывая наваждение. Так можно провалится в прострацию и без всякого псионика. Следователь постучал в дверь кареты и та тут же распахнулась.

Винсент Смайл был одет точно так же, как и в первый раз, когда Фигаро его увидел: кремовое пальто с меховым воротником, светло-серые брюки, канареечная рубашка и полосатый галстук. Только вместо щегольских лаковых туфлей Смайл надел валенки. Это были самые настоящие валенки – черные и ворсистые «вездеходы», в каких сейчас ходила половина Нижнего Тудыма. Фигаро подумал, сказать ли главжандарму о том, что в валенках он смотрится как журавль в лаптях, но передумал – было видно, что Смайл и так находится на грани нервного срыва. Поэтому он просто буркнул:

– Ну-с? Долго еще?

Начальник жандармерии достал из кармана часы и, откинув ногтем тонкую серебряную крышку, посмотрел на циферблат.

– Мой человек уже на телеграфе. Можно начинать.

– Повторим еще раз, – следователь сунул руки в карманы. – Я захожу внутрь. Если через пятнадцать минут я выйду из кафе один – давайте отмашку отправлять телеграмму в Орден. Если же мы с Вивальди выходим вместе, значит, на нем уже надеты вериги и он абсолютно безопасен. Тогда… В общем, дальше он Ваша забота.

– А если Вы не выйдете из кафе вообще?

– Такой вариант тоже возможен, – признал Фигаро. – Тогда отправляйте телеграмму. Сами ничего не предпринимайте. А то я Вас знаю…

– Но если дело дойдет до драки? Что если столкновения с Вивальди избежать не получится?

– И это тоже возможно. Если он вытащит из моей головы, что Вы поджидаете его снаружи – Вам несдобровать. Постарайтесь избежать открытого столкновения, но если не получится… Тогда запомните несколько правил: во-первых старайтесь чтобы расстояние между Вами и псиоником было как можно более большим. Думаю, что сажен тридцать – уже предельная для него дальность. Прятаться в укрытии не имеет смысла – он видит не глазами и легко достанет Вас даже за каретой. Идеально, конечно, было бы спрятаться за дюймовый стальной лист, но вряд ли Вы таскаете его с собой.

– Да уж как-то не завалялся в карманах.

– Если уж все-таки попадете под удар – не сопротивляйтесь. Наоборот – постарайтесь расслабиться. Попробуйте полностью заглушить мыслительный процесс. Да, я знаю, это невероятно сложно, но Вы, все-таки, попытайтесь. Например, испугайтесь до зеленых чертиков. Так испугайтесь, чтобы аж в штаны наложить. И ни в коем случае не планируйте своих действий ни на секунду вперед. Действуйте инстинктивно.

– Вас послушать – так это раз плюнуть. – Смайл нервно облизнул губы.

– Нет, что Вы. Это очень сложно. Но возможно, поверьте. Я слышал историю про одного монаха…

– Фигаро, – застонал жандарм, – идите к…

монахам! Давайте покончим с этим поскорее. А то я чувствую, что моя храбрость сейчас, действительно, стечет в брюки.

– Хорошо, – следователь кивнул. Ну, удачи, жандарм!

– Удачи, следователь, – лицо Смайла было абсолютно серьезным. – Всем нам удачи.

Дверца кареты захлопнулась, и Фигаро снова остался в одиночестве.

Нет, разумеется, он знал, что Смайл внимательно следит за каждым его движением. Вот только легче на душе от этого, почему-то, не становилось. Фигаро почувствовал, как старые страхи опять выползли наружу и принялись грызть его мозг острыми зубками-иголочками.

Что если проклятый алхимик обманул?

В конце концов, Сальдо мог просто напортачить. В его возрасте и с его зрением трудно отличить вареного рака от дверной ручки, не говоря уже о том, чтобы различать тончайшие оттенки алхимических декоктов. Что если препарат просто-напросто не подействует?

Фигаро достал руку из кармана и разжал ладонь.

Вот и препарат. Совсем маленький флакончик – не больше грецкого ореха. Жидкость в нем была абсолютно прозрачной, но следователь знал, что если на флакон упадет луч света, то декокт заиграет глубокой темной синевой предгрозового неба.

Фигаро подбросил флакон на ладони. «Странно, – подумал он, – тяжелый, как ртуть…»

«Ты выжидаешь», – прошептал внутренний голос. – «Ждешь, пытаешься подготовиться, как ныряльщик на самой высокой вышке. Это глупо, это безумие… Пройдет еще минута и ты никогда не решишься».

Следователь проверил револьвер. Оружие было на месте – полностью заряженное. Блеснули золотые буквы на рукоятке: «Клянусь защищать людей».

Он вытащил пробку и вылил содержимое флакона в рот. Зажмурился. А когда через мгновение открыл глаза…

…Однажды, еще в бытность свою студентом-первокурсником, Фигаро попробовал на спор «Ведьмины слезки» – коктейль, в который входили почти все известные человечеству психомиметики. В целом, ему даже понравилось, если, конечно, так можно сказать о состоянии, когда мозг ведет себя, точно слепой воробей, вылетевший в грозовую ночь полетать над парком. Но один момент особенно ему запомнился: когда для того, чтобы немного прийти в себя, он вышел на парковую аллею и присел на скамейку. В этот момент окружающая реальность куда-то исчезла, оставив вокруг только много-много разных Фигаро – грустных, веселых, злых и добродушных. Длилось это «раздробленное» состояние недолго, но следователю хватило на всю жизнь.

То, что сотворила с Фигаро «Песнь Радуг» чем-то напоминало тот давний студенческий опыт. Не то чтобы с окружающим миром произошли какие-то серьезные изменения: цвета стали ярче, запахи – насыщенней, а вокруг предметов появилось бледное радужное гало.

Зато в голове у следователя творилось черт знает что. Сознание Фигаро превратилось в некое подобие гигантской спирали, по виткам которой были размазаны его мысли, а вокруг них тлели яркие огни – страхи, сомнения, опасения. На краю этой застывшей галактики ярко сияли огромные шаровые скопления, пылающие особенно яркими красками: желтое, как одуванчик, постоянное стремление вкусно поесть, розовая с темными прожилками ненависть к начальству и целый сонм огоньков поменьше – здоровое отвращение к работе, неуемная лень, застарелое чувство вины и прочие «стабильные центры личности», как называли их колдуны-психонавты.