Славная девочка
Шрифт:
– Подождите минутку, я вспомнил, это вы были в Спортиллюстрейтед в зеленом замшевом бикини на пляже в Мекенах, – Эвен появился из спальни, – правильно?
В ответ раздался стук захлопнувшейся двери. Он перешел на другую сторону площадки и стал смотреть на нее через заднее окно. Прямые плечи, решительная походка, это был бы образцовый уход, вот только она почему-то споткнулась о шланг для поливки, протянутый во дворе. Он распахнул окно:
– Эй, нам надо поговорить!
Не говоря ни слова, она дошла до застекленного крыльца своего коттеджа и рывком распахнула дверь. Раздался отчетливый стук, а следом еще один – это она захлопнула за собой дверь коттеджа. Эвен обеими руками облокотился на
– Обед через час, Хилари, – тихо сказал он.
Она не услышала, а он этого и не хотел, по крайней мере, пока. Окинув взглядом свой приморский двор, он с радостью отдался нахлынувшим… воспоминаниям о былом. Нет, никогда не продаст он это владение, что бы ему ни советовали его помощники, ведь однажды, когда у него уже будут дети… Не давая окончательно оборваться этой мысли, он вернулся на порог спальни и снова уставился на плакат. Фото, хотя и выглядело случайным, но определенно принадлежало профессиональному фотографу. Искусное освещение, утренняя заря в перспективе, совершенство самой Хилари, безупречность ее кожи только доказывали это.
Как она себя назвала? – «славная девочка» – славная-то славная, да вот никак не девочка, само олицетворение женственности. То чего не видно, легко можно представить.
Эвен прочистил горло, выключил свет и закрыл дверь спальни. Фотоискусство шагнуло далеко вперед с тех пор, как он учился в колледже. Пора принять душ, холодный душ, с прискорбием признался он себе, переходя в главную спальню. Ни у кого больше нет такой кожи. Он совершил дежурный звонок в Эр-Сервис-Интернешнл, где его проинформировали, что дела идут хорошо, акции на бирже не упали со вчерашнего дня, никто из отборных клиентов Эй-Эс-Ай ему не звонил. С одним из них вскоре должны были начаться переговоры о продлении контракта, и Эвену очень хотелось, чтобы все было как по маслу. Он напомнил об этом.
– Но у вас ведь отпуск, мистер Джеймсон, вы бы лучше отдохнули как следует, – посоветовала ему Талли, его секретарь.
Эвен глянул из окон задней спальни на коттедж.
– Я так и собираюсь, Талли, однако позвоните мне, если… – договаривать фразу до конца не пришлось, Талли повесила трубку. Он снял рубаху, плавки, полез в бельевой шкаф, вытащил оттуда полотенце и мыло. Он принялся бы срывать с мыла упаковку, а там снова была она – «славная девочка» – только в этот раз раструб лепестков был густо-розовый и по сравнению с плакатом гораздо лучше оттенял очертания ее головы и плеч. Под картинкой на обертке было приписано незамысловатое изречение: «Мыло «Славное утро». Славно день начнешь, славно и закончишь».
Эвен покачал головой и направился в душ. Побыстрее закончив с этим, он оделся в шорты цвета хаки и футболку, прицепил к поясу блокнот и направился вниз. По дороге он насвистывал простенький мотивчик, но не мог припомнить, где он его услышал. Просто эта мелодия идеально соответствовала его состоянию. Пора было растапливать жаровню. Он задумал славно провести этот вечер.
Холли отложила на пол блокнот и карандаш, взяла охлажденный лимонад и принялась качаться на качелях, прикрепленных на застекленной веранде. Как тут сконцентрируешься на письме о материальной поддержке фонду Лемонэйд, если в ушах так и стоит надрывный стон Эвена Джеймсона и мешает думать.
Обожженное солнцем лицо стало гореть еще сильнее, стоило ей вспомнить, как она хотела, чтобы он ее поцеловал, даже жаждала этого. Она подняла ноги и вытянула их, положив на подлокотники сиденья напротив. Как только Энни вернется с продуктами, Холли обязательно обсудит с ней: нельзя ли переехать в какой-нибудь другой уединенный домик, хотя шансы жидкие, учитывая в особенности, что август на дворе. Она и сюда-то попала чисто по везению и по
Она прижала к виску пластиковый стаканчик и сдула раздражающие волосы, прилипающие к лицу. Не было ни ветерка, и приходилось дуть самой, чтобы сдуть с лица волосы, выбившиеся из хвоста. Она перевела взгляд на стеклянные раздвижные двери напротив, уж чего-чего, а еще одной перепалки с Эвеном Джеймсоном ей не хотелось. Как нарочно, двери раздвинулись, и появился Эвен.
Холли опустила на пол одну ногу и остановила качели. Она будто впервые его увидела, и снова не могла отвести от него глаз. Волосы у него были влажные и зачесаны назад, и поэтому ей очень просто было припомнить, как он выглядел, когда выходил из океана. Жесткие темные волосы осыпали его тело и блестели от морской воды. Теперь же все его высокое широкоплечее тело было скрыто шортами и футболкой. Красноватый оттенок его загара напомнил ей о спасателе, в которого она влюбилась еще школьницей. Мокрая прядь волос упала Эвену на лоб, и он откинул ее с невероятно голубых глаз отточено небрежным жестом. На фоне смуглого лица глаза его казались еще более голубыми. Как завороженная смотрела она на то, как Эвен входит в сарай рядом с домом. Раздался лязг, ругань и через несколько секунд он выкатил из сарая гриль. Насыпав в него горку угля, он полил его воспламеняющей жидкостью и бросил спичку. И перед тем как вернуться в дом, даже не посмотрел в сторону ее коттеджа. Хотя какое мне дело, напомнила она сама себе. Подобрав блокнот и карандаш, она откинулась на сиденье и принялась ждать. Вскоре двери снова открылись, и появился Эвен. В этот раз он нес все, что необходимо для готовки под открытым небом. Холли снова уронила блокнот и карандаш на пол и медленно выпрямилась. Так она никогда не закончит письмо, даже в черновике. Что это он там делает. Вытянув шею, она увидела, что он ставит поднос на стол, потом устанавливает над столом зонтик, потом расставляет тарелки и приборы на двоих.
– На двоих, кто же это к нему придет?
И тут обе ноги Холли рухнули на пол, она уронила пластмассовый стаканчик с лимонадом. Он направлялся к ней, держа в каждой руке по бутылке пива. Ее прошибла дрожь, то ли от того, что ледяная вода из стаканчика обрызгала ей ноги, то ли от его присутствия. Когда Эвен Джеймсон приблизился к ней в прошлый раз, они едва не поцеловались.
– Эй, привет!
Он прижался носом к стеклу двери.
– Не хотите присоединиться ко мне ради бутылочки пива и искрометного разговора Обед будет через полчаса, и я вас приглашаю.
– Обед?
Он продолжил все в том же жизнерадостном самоуверенном духе.
– Да, знаете ли, обед – это то, что между ланчем и закуской на ночь.
Не обращая внимания на промокшие ноги, она встала с качелей и небрежно подошла к нему.
– И все это ради автографа, Джеймсон?
Смеясь, он облокотился локтем в дверную ручку.
– Я не прошу вас об автографе, я прошу, чтобы вы составили мне компанию за обедом.
– Что вы говорите, я скорее буду есть песок.
– Хилари, пойдемте, пока пиво холодное.
– Меня зовут не Хилари, меня зовут Холли Хамелтон, и я не желаю с вами обедать. Уходите, немедленно, – и она направилась к стеклянной двери, ведущей с веранды внутрь коттеджа.
– Холли Хамелтон, – повторил он, – а завтра вы тоже будете Холли Хамелтон, или мне просто называть вас – славная девочка?
– Убирайтесь.
Она вошла в дом и громко хлопнула дверью. Эвен глубоко вздохнул, хоть это и его собственность, но в ее дом он вламываться не будет, по крайней мере, пока, но пусть хоть небо рухнет, поговорить он с ней обязан.