Синдром
Шрифт:
Теперь хохотнул Феллоуз.
— То есть хочешь знать, не профессиональный ли он, часом, свидетель?
— Верно.
— Нет. Насколько я в курсе, дело Брюстера оказалось для него первым. И то он дал показания только потому, что учился вместе с ответчиком.
— Значит, надежный человек, — обрадовалась Эйдриен.
— Конечно. Не вешай трубку, я продиктую тебе его координаты.
Та подождала, и Билл дал обещанный номер. Она поблагодарила за услугу и дала отбой. Механический смех взвился в воздух и затих прямо за дверью. Что Эйдриен расскажет Шоу? И на что могла бы рассчитывать?
«Доктор, со мной рядом сидит мужчина, который считает себя психологом — только он вовсе не психолог. Моя сестра
Хм… Наверное, не стоит. После такого звонка он первым делом позвонит в службу психиатрической помощи. «Тут какая-то сумасшедшая…»
Эйдриен перевернула страницу и на чистом листе, в самом верху, написала: «Шоу». Постучала обратным концом ручки по блокноту и добавила: «Адвокат — Феллоуз — дело Брюстера».
Вздохнула. Неплохо бы познакомиться с процессом Брюстера, тогда и разговор оказалось бы вести легче. Самое простое — заглянуть на излюбленный «Нексис».
Портативный компьютер Никки лежал в машине, а все, что требовалось, чтобы зайти на сайт, где хранятся архивы полных текстов более пяти тысяч газет и журналов за последние двадцать лет, — логин и пароль юридической конторы «Слу». Этой информацией располагали все сотрудники фирмы, включая Эйдриен. Логин: «1Слу1», как и номерные знаки его авто, а пароль — «взлом» — претензия босса на юмор.
Она вышла с кухни. Направилась в спальню за компьютером и, проходя мимо гостиной, заметила Дюрана, лежавшего на диване. Эйдриен на миг задержалась перед телевизором: очередное ток-шоу.
— И часто ты такое смотришь?
Он на миг задумался и пожал плечами:
— Наверное.
Дюран оставался полностью безучастным к происходящему, будто кто-то закодировал его на сон. Очень странно — настолько, что Эйдриен вспомнились слова Гертруды Стайн [26] об их стране: «В Америке нет Америки». Так и теперь: перед телевизором сидел Дюран, в котором не было Дюрана.
[26] Гертруда Стайн (1847-1946), американская писательница, поэтесса, драматург. Автор произведений в стиле «потока сознания».
Эйдриен извлекла из розового футляра ноутбук сестры, поставила его на продолговатую кухонную стойку и стала ждать, когда он загрузится. Первым делом она собиралась отправить Бетси и Слу материалы по Макэлиготу. Чтобы не думали, будто она отлынивает от работы.
Пытаясь отыскать в футляре внешний модем, Эйдриен обнаружила пачку жевательной резинки «Орбит», две розовые заколки для волос и какой-то пузырек с таблетками. И хотя внешне пузырек походил на те, что продаются в обычных аптеках, на нем не значился ни номер заказа, ни фамилия прописавшего его врача. Все, о чем сообщала этикетка, сводилось к следующему:
«№1. Николь Салливан. Принимать по предписанию врача».
Ниже размашистым почерком Николь было написано: «Плацебо 1». Непонятно. Эйдриен открыла пузырек, высыпала в раскрытую ладонь несколько пилюль, разломила одну. Оттуда высыпался какой-то темно-коричневый порошок. На капсулах ни штампа фармацевта, ни пояснительных надписей. Что это такое? Витамины? Не исключено. Только емкость какая-то не витаминная. В таких скорее хранят лекарства. И почему такое название? Попытка пошутить?
Девушка поставила пузырек на стол, намереваясь при случае расспросить о своей находке Дюрана. А пока — в «Нексис».
Отыскав модем, Эйдриен воткнула
Шоу выступил свидетелем со стороны защиты, когда на суде рассматривались «привитые» воспоминания миссис Брюстер, обвинившей мужа в жестоком обращении, не имея задокументированных свидетельств. Специалист по психиатрии, которого допрашивал адвокат со стороны защиты Сократ Нельсон, взялся объяснить суду и присяжным основы взаимоотношений между обучением и памятью. По словам нейробиолога, человеческие воспоминания носят скорее динамический характер, чем статичный и имеют под собой физиологическую основу. Иначе говоря, они способны изменяться, а изменения эти происходят на физическом и клеточном уровнях.
«Если бы этого не происходило, мы не могли бы обучаться, — начал Шоу и в качестве примера рассказал о том, как действует мозг, пока человек пытается овладеть навыком попадания по мячу битой. — В этот процесс вовлечены по меньшей мере три различных вида памяти: моторная, визуальная и последовательная, каждая из которых функционирует в различных отделах мозга.
Большинству из нас так и не удается научиться каждый раз попадать клюшкой по мячу. При этом чтобы развить в себе даже самые скромные навыки, требуется произвести ряд попыток. В процессе обучения каждая следующая попытка сравнивается с предыдущей, и на этом принципе основан процесс приобретения физических навыков. Это становится возможным благодаря тому, что каждая попытка ударить по мячу меняет нейрологические рамки самой памяти: первая же удачная попытка особым образом кодируется в мозгу, и все последующие попытки будут сравниваться с ней, как с шаблоном.
На самом деле каждый из нас понимает это: понятно, что новые впечатления откладывают свой отпечаток на то, что мы видели, или слышали, или читали раньше, — засвидетельствовал Шоу. — Тот же механизм, который позволяет нам оттачивать технику, навыки, обучаться, способен также видоизменять наши воспоминания. Приведу пример: мы с женой посетили концерт, съездили отдохнуть или попросту поспорили — и через некоторое время мы будем вспоминать один и тот же эпизод нашей жизни по-разному. Так, воспоминания о вечере в Линкольн-центре изменятся после просмотра документального фильма о вудстокском рок-фестивале и прочтения книги о Вагнере.