Синдром
Шрифт:
— Он дееспособен?
— Да.
— Насколько самостоятелен?
— Он считает себя психотерапевтом.
— Да что вы! — Умиление Шоу было столь же явственно, сколь и его недавний скептицизм.
— И хуже всего — он лечит людей.
— Ого. — Интонация Шоу перешла с мажора на минор. — Приведите своего знакомого в четверг. Я смогу принять его в десять.
Психиатр продиктовал собеседнице свой адрес, и та положила трубку. Теперь она чувствовала себя настоящей героиней. Дюран сидел в гостиной и допивал бутылку
— В четверг утром поедем кое с кем повидаться.
— С кем же?
— С одним психиатром. Он живет в Нью-Йорке.
Джеффри окинул девушку скептическим взглядом и поинтересовался:
— И чего мы этим добьемся?
Эйдриен пожала плечами:
— Пока не знаю. Просто я подумала, что нам не помешает мнение специалиста.
— О чем?
— О тебе.
— Обо мне? — удивленно переспросил Дюран.
Девушка кивнула. Морально она уже была готова к неминуемым, на ее взгляд, возражениям: «Со мной все в порядке. Чувствую себя как никогда», и так далее. Но ее опасения оказались напрасны — в ответ она услышала всего два слова:
— Неплохая мысль.
На следующее утро Эйдриен поднялась рано и посетила небольшой рынок в северной части города, где приобрела дешевый пишущий магнитофон. На обратном пути, возвращаясь в «Соленые брызги», остановилась у придорожного кафе и купила на двоих кофе и круассанов.
Когда она вошла в дверь, навстречу выплыл Дюран. Он запустил в волосы пятерню и зевал — видно, только проснулся.
— Знаешь, я подумала, неплохо бы послушать пленку, — предложила Эйдриен.
— Какую пленку?
— Ту, что ты не успел отправить.
— А-а, — хмуро проворчал психотерапевт. — Эту…
— А что, какие-то проблемы?
Он покачал головой:
— Все не так просто.
— О чем ты?
— Ну, во-первых, я не могу этого позволить по этическим соображениям. Видишь ли, Хенрик — мой пациент. Когда он говорит со мной, это конфиденциально — как если бы я был священником на исповеди, понимаешь?
— То есть как если бы ты был настоящим психотерапевтом…
Дюран проигнорировал сарказм.
— И еще — ты судишься со мной, так что… В общем, мне эта идея не нравится.
— Я с тобой не сужусь.
— Как так, судилась же?
— Да. Но это в прошлом. Я отзову жалобу сразу, как только… — Эйдриен замялась и несколько неуверенно договорила: — Как только все встанет на свои места.
— С чего бы вдруг?
— Потому что так не делается: сегодня я подаю на тебя в суд, а завтра мы вместе прячемся в гостинице. Некрасиво. А кроме того, все далеко не так просто, как могло показаться сначала.
После недолгого размышления Джефф решился:
— Хорошо, согласен. Только тебе не обязательно знать имя и фамилию клиента.
Эйдриен склонила голову набок, а затем согласно кивнула.
— Мне просто надо услышать тебя за работой.
Говорил
— Вообще-то ты с ним встречалась.
[28] Бенилюкс — объединенное обозначение трех стран: Бельгии, Нидерландов и Люксембурга.
— Я?
Джеффри кивнул:
— Когда впервые пришла ко мне.
Собеседница задумалась, припоминая.
— У нас был сеанс, — подсказал Дюран. — Помнишь здоровяка со светлыми волосами?
Эйдриен склонилась к магнитофону и прибавила громкость, хмурясь от безуспешных попыток вспомнить пациента доктора.
— Ты наорала на него, ну? Крикнула: «Проснись!»
— Ах да. Точно!
— И назвала меня…
Она кивнула.
— Я очень расстроилась. А теперь — тише, я хочу послушать. — Эйдриен чуть отмотала назад пленку и прибавила громкость.
Дюран: «Сосредоточься на дыхании. Во-о-от так. А сейчас дыши со мной вместе… Хорошо! Очень хорошо. Ты чувствуешь умиротворение, Хенрик? Оно пронизывает тебя насквозь. И когда мы выдыхаем, чувство покоя только усиливается. Вот так. Да. Вот так. Я хочу, чтобы ты ощутил воздух, как он входит и выходит. Ты знаешь, где мы, Хенрик?
Хенрик: В безопасном месте.
Дюран: Верно. Мы в безопасном месте. На скале. Я слышу, как ласкают камень волны. Прямо под нами. Легкий ветерок колышет водную гладь. Ты чувствуешь, как он ворошит волосы?
Хенрик: И чайка. Над головой.
Дюран: Верно. Там чайка, кружит в небе над нашими головами. Парит на ветру.
Хенрик: Как хорошо.
Дюран: А теперь я попрошу тебя вспомнить ту ночь, когда ты ехал… Ты ехал на машине в Уоткинс-Глен. Помнишь, Хенрик?
Пленка микрокассеты медленно отматывалась.
Хенрик: Было уже поздно, дело шло к вечеру — стоял ясный день, я шел мимо кондитерской.
Дюран: Нет, вряд ли. Не думаю, что ты шел. Может быть, ты ехал? Ты помнишь, что сидел в машине? Вечером?
Хенрик: Да.
Эйдриен взглянула на психотерапевта, который поставил ноги на пол и, сосредоточенно подавшись вперед, внимательно слушал.
Дюран: Кому принадлежала машина?
Хенрик: Я… не помню.
Дюран: Я полагаю, твоим родителям?
Хенрик: Да. Родителям.
Дюран: Отлично. А потом что случилось?
Хенрик: Я увидел огни.
Дюран: На что они похожи?
Хенрик: Я подумал, что это фары, но…
Дюран: Нет. Я уже говорил тебе, Хенрик: так подумал твой отец. Тебе было семь лет, ты растерялся. А потом огни окружили тебя. Ты купался в свете. Помнишь?