Sin
Шрифт:
«Да нет, он очень красивый».
Щеки снова предательски вспыхивают, а сердце выпрыгивает из груди, вспоминая его слова.
Закрываю лицо руками и выпускаю разочарованный стон:
— Идиотка…
Перемотать бы время назад и не вести себя так жалко рядом с ним. Не знаю, откуда вообще взялись силы говорить и связывать слова в предложения. Син Эванс для меня очень далек и недосягаем, как звезда или планета. Он такой… Мечтательно вздыхаю и мотаю головой. Совершенно не такой, как о нем болтают в школе. А глаза? В них же можно утонуть. В той невероятной синеве, словно два
Я восхищалась этим парнем еще с седьмого класса, когда поступила в школу Альберты. Син Эванс отличался от мальчишек одногодок: взрослый, осмысленный взгляд холодных синих глаз, поджатые губы, отрешенное выражение лица. Он редко улыбался, часто выглядел угрюмым и был неразговорчивым. Единственные, с кем оживал — сестра и друзья.
Я видела такие изменения, когда тайком наблюдала за ним. Боялась, что кто-то заметит мою… симпатию, перерастающую постепенно во что-то большее, но не могла с этим ничего поделать. Иногда даже самой становилось страшно: как можно любить человека, которого совершенно не знаешь? Но только глядя на него, в груди разливалось странное тепло, а щеки напоминали бутоны алых роз.
Время шло, Син Эванс менялся, превращаясь из хмурого мальчишки в мужественного красивого парня, которым восхищались девчонки, постоянно обсуждали на переменках, мечтали встречаться и стать той единственной.
Но Сина, казалось бы, не очень интересовало женское внимание, он ко всем относился одинаково холодно и равнодушно. Со временем в школе Эванс стал появляться все реже. Учителя не придавали значения этому, ведь дядя Сина — главный спонсор. На прогулы просто закрывали глаза.
Потом я совершенно случайно узнала, что он со своими друзьями создал группу «Lost generation» («Потерянное поколение») и выступал в различных барах и пабах, играя рок. Главной звездой и голосом стала Джанис Холл, которая все время ошивалась рядом с компанией Сина. В школе Холл ходила с важным видом, будто она королева, а остальные — ничтожные букашки. Лицемерный взгляд, змеиная улыбка и чертовски притягательная внешность. Джанис была яркой девушкой, на которую постоянно хотелось смотреть, разинув рот от зависти. Но ее негативная аура, поведение и характер отталкивали — как человек, она мне не нравилась. Очень неприятная особа с завышенной самооценкой и самомнением.
Полночи я суетилась и не могла уснуть, прокручивая наш первый разговор с Эвансом. Узнает ли он меня в школе? Заговорит или проигнорирует? Может, он вовсе забудет? Я вздыхала и переворачивалась с боку на бок. Включала тихо музыку, но сон как назло не собирался приходить и забирать в мир Морфея. Часы показывали уже 3:34am, а я до сих пор ворочалась, думая о сапфировых глазах Сина, обворожительной улыбке и смехе, мелодичном голосе, тату на шее…
Резко вскочила. Даже белые точки заплясали. Черные перья… Но что ниже? Прикрыла глаза и стала представлять крепкое тело, мастерски разрисованное черной краской. Эванс всегда носил рубашки, футболки с длинным рукавом, показывая только часть тату на шее. Это выглядело так заманчиво и вызывало желание узнать продолжение рисунка.
— Ты его никогда не увидишь, Браун. Даже не мечтай, — вздохнула и посмеялась над своей детской наивностью и глупостью.
Такие парни, как Эванс не обращают внимания
— Нет, ты никогда не будешь с Сином Эвансом, дорогуша, поэтому лучше спи, — сказала себе и повернулась к стенке, прикрывая глаза и, наконец, засыпая.
Син
— Разрушитель женских надежд и сердец, подъем!
Моя младшая сестра очень громкая. Особенно с утра пораньше. Ее голос можно смело записывать на диктофон и ставить вместо мелодии для будильника.
— Я могу принести ведро холодной воды, хочешь?
Улыбаюсь и хмыкаю — Черелин не отстанет. Лучше не игнорировать, или ее слова превратятся в реальность. Поворачиваюсь и смотрю на разгневанную двойняшку:
— Ты такая шумная, Черри. Напоминаешь громкоговоритель.
— Громкоговоритель — это Джанис, потому что с раннего утра я выслушиваю ее визг.
— Ты можешь не отвечать на ее звонки, — вздыхаю и сажусь на кровати.
— Да? Хочешь, чтобы она снова заявилась к нам домой? Пожалуйста!
Черелин эмоционально машет руками и упирает их в бока.
— Может, стоит с ней поговорить? Ее неадекватность выходит за пределы разумного, знаешь ли. Завтра начнется учеба, я не хочу каждый день слушать что-то типа «у него новая шлюха», «что делать, чтобы он не спал с кем попало?», «почему он такой козел?», «почему он меня не любит?». Продолжать?
Синие глаза сестры яростно сверкают, а губы превращаются в недовольную тонкую линию.
— Черри, это бесполезно…
— Тогда не надо было с ней спать! — кричит она, и я морщусь: в голове будто работает молот и наковальня. Массирую переносицу пальцами и бросаю хмурый взгляд на сестру.
— Что еще прикажешь не делать?
— Перестать быть порой легкомысленным! Ведь они потом плачутся ни тебе, а мне! Каждый раз я выслушиваю одно и то же, как ты попользовался и бросил! Боже-е-е… — она издает рык и падает на черный диван, откидывая голову на спинку.
— Окей, но я не виноват, что ко мне лезут в штаны. Даже после того, как предупреждаю, что это тупо перепих на раз. Многих такое наоборот возбуждает. В итоге я слышу одну и ту же фразу: «Зато я буду с тобой сегодня… Трахни меня…».
— Фу-у-у… Замолчи. Мерзко слушать, — стонет сестра с дивана, прикрыв глаза, но затем открывает один и, прищурившись, спрашивает: — Реально?
— Я ни разу не говорил о чем-то большем, ставил всех перед фактом. Это их осознанный выбор. Если кого-то устраивает роль подстилки на ночь, почему нет? Только не говори, что я жестокий и пользуюсь ими, ладно? — вижу, как Черри уже хочет возразить, и кидаю мрачный взгляд исподлобья.
— Син… Когда-то ты встретишь девушку, которая затронет за живое и сделает так же больно, как делаешь ты, — вздыхает сестра и грустно улыбается.
— Я похож на влюбленного дебила? — встаю и натягиваю футболку.
— Пока нет, но когда появится…
— Когда появится такой человек, Черри, тогда и будешь выносить мозг с утра пораньше, окей? — беру сигареты и выхожу из комнаты. Слышу позади шаги и качаю головой — моя сестрица чрезмерно настойчивая.
— Я поеду сегодня на репетицию, — ставит перед фактом двойняшка.