Чтение онлайн

— Странно, у тебя такие яркие волосы, их нельзя не заметить.

— Это не мой цвет. Раньше они были, как у Джиджи Хадид, — ляпнула, вспомнив не вовремя дурацкий диалог с мамой.

— Что?

— О… ну… это… Не важно.

Как глупо. Лучше провалиться сквозь землю, раствориться и не нести несусветную чушь. Син засмеялся и покачал головой, загоняя в еще большую краску.

— Тебя подвезти или ты на машине? — спросил он, спасая ситуацию.

— Нет, но не откажусь. У друга дополнительные уроки, — отвечаю уже более свободно.

Пока мы шли на парковку, школьники, у которых еще не закончились

занятия, удивленно косились на нас и перешептывались. Мельком взглянула на Сина, но он шел с отрешенным выражением, будто ничего не замечая. Наверное, уже привык к такому пристальному вниманию, особенно женского пола.

Я села в знакомый внедорожник, но салон вдруг оглушили басы. От неожиданности подпрыгнула, и сумка с коленей улетела на пол. Вот клуша!

— Прости, я переключу, — сказал парень, выезжая на дорогу.

— Да нет, мне нравится Godsmack, — пробормотала я, устраивая сумку рядом.

— Да ладно? — Син удивленно покосился на меня. — По тебе не скажешь, что слушаешь тяжелую музыку.

— Внешность обманчива, — снова несу бред. Почему включается дура, и отказывает мозг? Вот бы Тинки сейчас увидел меня. Да он бы до конца жизни ржал и издевался.

— Это точно, — соглашается Син и улыбается, переключая мелодии на проигрывателе. — Если наши музыкальные вкусы совпадают, следующая тебе должна понравиться. Вот, послушай.

Узнаю с первых аккордов одну из любимых песен, и уголки губ удовлетворенно поднимаются. Одновременно смотрим друг на друга, но я перевожу взволнованный взгляд на стекло, по которому скатываются первые капли дождя.

— В тему, — тихо говорит Син.

— Она классная, — киваю, даже не замечая, как напеваю знакомые слова.

— Снова начинается дождь… Падает мне на голову, словно память. Падает мне на голову, как новые эмоции. Я хочу пойти навстречу ветру, хочу, чтобы мы общались, как влюблённые. Я хочу окунуться в твой океан. Внутри тебя идет дождь? [7]

Как же я люблю эту грустную песню и чувственный голос Джейсона Арнольда. По коже бегут мурашки от пронизывающего насквозь взгляда, поэтому я замолкаю и ерзаю в кресле, будто сижу на иголках.

— Продолжай.

Глаза удивленно взлетают на парня, а щеки краснеют. Ужасно стыдно за несдержанность: эмоции опередили действия. Син ведет машину, следя за дорогой, но взгляд у него озадаченный, даже немного напряженный. Дворники вовсю работают, смывая капли со стекла. Дождь льет, превращаясь в прозрачную стену перед нами.

— Ты поешь? — спрашивает он, когда внедорожник останавливается в небольшой пробке.

— Ну… не то чтобы… — неразборчиво мямлю в ответ.

— Не скромничай. Получилось круто, — Эванс поворачивается и сверлит меня взглядом, от которого вновь становится неуютно. — Я же говорил, у тебя запоминающийся тембр.

— Запоминающийся? — ошарашенно выдыхаю, глядя в сапфировые глаза.

— Почему ты так удивляешься? — с недоумением спрашивает Син, обращая свое внимание на дорогу.

— Потому

что такой парень, как ты… — резко замолкаю, обрывая фразу. Прикрываю глаза и мысленно сгораю от стыда. В конкурсе «Самая тупая и глупая девушка» я бы заняла гран-при. Кубок в студию.

— Такой парень, как я…? — губы Эванса складываются в лукавую улыбку, а мой язык прирастает к нёбу. Представляю, какой идиоткой выгляжу в его глазах.

— Просто… Это… Знаешь, я пою только дома. Никогда не ходила на занятия по вокалу. Я часто одна, поэтому… практикуюсь. Как-то так, — делаю паузу и пожимаю плечами. — Сколько себя помню, столько и подпеваю песням, которые люблю слушать.

— Чаще всего известные вокалисты как раз самоучки, — говорит Син, пока машина тащится в незримой стене из дождя. — Я тоже учился играть сам на гитаре. На сцене можно выплеснуть эмоции…

Парень прерывает речь, не заканчивая мысль, будто сказал что-то лишнее, не предназначенное для посторонних ушей. Выражение на бледном лице становится отрешенным. Оставшиеся десять минут мы едем в тишине.

Когда внедорожник тормозит возле моего дома, я смотрю неловко на Сина. Глаза медленно скользят по шее и перьям, вытатуированным на белой, словно сливки, коже.

— У моей группы завтра концерт, — нарушает тишину его глубокий, как бархат, голос, — хочешь — приходи, — он поворачивает голову, и я неизбежно теряюсь в синеве бездонных глаз.

Капли барабанят по машине, размывая пейзаж за стеклом, тихо играет музыка… и звонит мой телефон. Быстро роюсь в сумке-мешке и, наконец, нахожу жужжащую штуковину. На экране высвечивается фото Триши, вздыхаю и с неохотой отвечаю. Син с любопытством смотрит, пока я невнятно объясняю любимой маман, что перезвоню через несколько минут, но эта вредная женщина прилипла, как клещ. С трудом завершаю вызов и морщусь, а Эванс рядом хмыкает.

— Мама, — объясняю я.

— Беспокоится, где дочурка? — смеется парень.

Хах, быстрее конец света произойдет, чем это. Син, наверное, все читает по моему мрачному выражению, поэтому говорит:

— Не самая приятная тема, я понял, — его телефон вибрирует, но парень проводит по экрану пальцем, игнорируя звонок, — репетиция, надо ехать. Если надумаешь, приходи завтра вечером в «Yardbird Suite».

— Ладно. Спасибо, что подвез, — благодарно улыбаюсь и открываю дверь, перекидывая лямку сумки через плечо.

Быстро мчусь в сторону дома под проливным дождем. Как только машина скрывается из вида, радостно кружусь, раскрыв руки, как сумасшедшая. Наверное, так и есть. Ведь это выглядит нездорово, когда разговор и поездка с одним человеком сносят крышу напрочь. И симметричные родинки на щеках, его открытая улыбка и смех… Кто-то снова не сможет уснуть ночью и проснется с синими кругами под глазами.