Чтение онлайн

Я в панике отползла еще дальше, пока не уперлась спиной в шкаф под раковиной.

— Дважды за один день, Элла, — устало сказал он, приседая передо мной, — ты сводишь меня к черту с ума.

Он потянулся к моей руке, но я отдернула ее. Он нахмурился.

— Ты ранена?

— Я… я просто хотела воды, — выдохнула я, задыхаясь. — Мне хотелось пить.

Он снова протянул ладонь, но я закричала:

— Нет, нет, нет! — голос сорвался, и вместе с ним вырвались слезы. Левой рукой я натянула ночнушку на колени, прижала их к груди. — Не хочу, чтобы ты

видел меня такой…

Или, может, я не хотела видеть его таким. После того, что только что произошло…

— Это ничего не меняет, — сказал он тихо, протягивая руку. — Его больше нет. Ты в безопасности.

— Но он не просто ушел, — прошептала я. — Он мертв.

— Ариэлла, — Гэвин чуть подался вперед, заслоняя собой безжизненное тело с неестественно вывернутой шеей. Голос его был слишком спокоен для человека, только что голыми руками убившего кого-то. — Иди сюда. Пожалуйста.

— Не подходи! — всхлипнула я, но дальше отступать не стала. Часть меня хотела бежать, спрятаться, исчезнуть, но тепло, исходящее от него, тянуло обратно, напоминая о безопасности, которой я так отчаянно жаждала. — Ты убил его… и теперь злишься на меня.

Грусть скользнула по его лицу.

— Элла, с чего, к черту, я должен злиться на тебя?

— Потому что ты велел мне оставаться в комнате, а я не послушалась, — дыхание стало рваным, паническим. — И теперь ты убил его, и это моя вина!

— Я не злюсь на тебя, — спокойно ответил он. — Это не твоя вина. Просто… когда кто-то хочет причинить тебе боль, я не могу… не могу не… Элла, милая, выдохни.

Лишь услышав его приказ, я осознала, что почти не дышу. Воздух вырвался из легких рывком. Я закрыла глаза и, пошатнувшись, потянулась к его плечу, чтобы удержаться. Он подался вперед и провел ладонью по моей щеке, будто задавая дыханию ритм, которому можно было следовать.

Но я не могла не думать о местах, где меня хватали, бросали, держали. О чужих руках. Я не могла заставить синяки проступить, но если бы могла — хотела бы, чтобы они поскорее появились и исчезли. Все мое внимание цеплялось за мысль о выздоровлении, а не о том ужасе, что случился.

Минуты тянулись вечность прежде, чем я смогла снова открыть глаза и увидеть ясно.

— Ты убил его, — выдохнула я дрожащим голосом.

— Он причинил тебе боль, — тихо ответил он и мягко убрал прядь волос за ухо. — Он собирался изнасиловать тебя.

— Но ты убил его. И убил тех, в храме, сегодня.

— Не задумываясь, — он осторожно взял мой подбородок пальцами, осматривая голову, лицо и шею. — И сделаю это снова.

Я покачала головой. Он говорил, что убьет ради меня. Что уже убивал. Это не должно было шокировать, но меня пугала легкость, с которой он это делал, спокойствие в голосе спустя всего несколько минут после смерти другого человека.

— Ты ведешь себя так, будто это было легко — убивать их.

Его темные брови приподнялись, и он кивнул.

— Так и было.

— Это… это не должно быть легко.

Он выдохнул.

— Элла, есть люди, которые

хотят то, что имеешь ты. Которые хотят ранить тебя. И я с радостью избавлю этот мир от них, от всех до единого.

— Ты не можешь просто убивать людей, даже тех, кто сделал мне больно…

— Могу. И буду. Без таких, как он, мир станет лучше.

— Это не тебе решать.

— Мне похуй.

От его убийственной уверенности меня пробрала дрожь.

— А должно быть не похуй, — прошептала я.

Он обхватил мое лицо обеими руками. Взгляд — темный, горящий, безжалостно искренний.

— Мне не похуй на тебя.

Я склонилась к его ладоням, чувствуя только одно желание — чтобы с ним ничего не случилось. Спорить можно будет потом, не сегодня.

— Прости, что заставила тебя убить человека, — прошептала я, опуская его руки от своего лица.

— Ты не заставляла, — он переплел наши пальцы, будто боялся отпустить. — Мне не трудно убить мужчину просто за то, что он не так на тебя посмотрел. Я даже, может быть, получаю от этого удовольствие.

Я сглотнула.

Он заметил.

— Я не хороший человек.

Я раскрыла рот, чтобы возразить, но он перебил:

— И никогда им не притворялся. Я никогда не буду достоин тебя. Никто не будет, — он снова коснулся моего подбородка, мягко поднимая. Он мог говорить, что не хороший человек, и, может, после всего увиденного я должна была в это поверить, но в его ярости, сдержанной и направленной, было что-то иное. Намерение. Смысл. По крайней мере, когда дело касалось меня.

— Я видел ужасные вещи, Элла, такие кошмары, которые тебе и представить страшно. Ужасы, от которых я не смогу тебя уберечь. Я бы отдал жизнь, если бы это спасло тебя от той тьмы, что скрыта в этом мире, но не могу. Единственное, что могу, — научить тебя всему, что знаю. Показать, как драться. Как выживать. И, Элла… — он запнулся, когда произнес мое имя, голос сорвался от переполнявших чувств, — мне нужно, чтобы ты жила.

Я кивнула, вдыхая его запах — дым, кедр и кожу. Мои любимые ароматы.

— Я хочу тренироваться больше. Завтра. Не хочу быть жертвой таких, как он. Потому что… — голос осел, сорвался, — в тот момент, в последний миг… я поняла, что сдалась. Я думала, он все-таки… — я сглотнула, не в силах договорить. — Если бы ты не пришел, Гэвин…

— Но он этого не сделал, — тихо сказал Гэвин. — Я здесь, и ты в безопасности, — он провел пальцами по моей щеке, стирая слезы. — Пожалуйста, не плачь, Элла.

Он поморщился, его теплое дыхание коснулось моего лба.

— Ты сильная, и… — он запнулся, сглотнул.

— И?

Он вздохнул.

— И у меня, черт возьми, сердце разрывается, когда ты плачешь.

Я смахнула слезы тыльной стороной ладони и протянула руку к его лицу — к шраму, пересекающему правый глаз и щеку, к небритой коже, которой мне давно хотелось коснуться.

— Ну… — прошептала я, прикасаясь к нему так же, как он ко мне — мягко, осторожно, будто боясь сломать. — Я, пожалуй, не хочу, чтобы твое сердце разорвалось.