Чтение онлайн

— Важно, чтобы все мы, работники коммерции, помнили и всякий раз, когда речь заходит о монтейне, подчеркивали следующее: это средство совершенно безопасно для беременных. — Наклонившись к микрофону на трибуне, Селия добавила:

— Более того, это радостное средство! О подобном лекарстве мечтали, его ждали и наконец дождались все женщины, веками страдавшие от тошноты и недомогания во время беременности. И принесла им избавление наша компания “Фелдинг-Рот”. Отныне женщины Америки свободны от стародавнего ига. Каждый новый день беременности станет ярче, лучше, счастливей! У нас есть такое лекарство. Настал

конец эре “утренней дурноты”! И это дело наших рук!

Зал разразился воодушевленными рукоплесканиями.

Стоял октябрь 1976 года. Селия прибыла в Сан-Франциско на конференцию коммерческого персонала компании.

Подготовка запуска монтейна в торговлю шла вовсю. В компании надеялись, что месяца через четыре, в феврале, лекарство поступит в продажу. Тем временем требовалось основательно ознакомить с новым препаратом тех, кому предстояло его продавать.

Что касается испытательных программ, то в США они проводились уже полтора года — на животных и на пятистах добровольцах: при этом обнаружились лишь самые легкие и незначительные с точки зрения медицины побочные эффекты. Результаты были хорошие и вполне соответствовали тем, что удалось получить в других странах, где монтейн поступил в продажу и успел завоевать необычайную популярность среди врачей и их подопечных.

Вслед за завершением испытательных программ в США, как обычно, в ФДА в Вашингтоне была направлена объемистая заявка. Надеялись на скорое положительное решение.

К сожалению, надежда эта не оправдалась. Из ФДА так и не было получено разрешение даже на рецептурную продажу препарата. Это обстоятельство, словно туча, нависло над тщательно разработанной в “Фелдинг-Рот” программой реализации нового средства.

Тем временем в штаб-квартире компании пришли к выводу, что нет никакой возможности приостановить все приготовления в ожидании разрешения ФДА — это грозило потерей как минимум шести месяцев активной торговли, а значит, резким снижением доходов. Было решено продолжать производство препарата, разворачивать рекламу, проводить взбадривающие мероприятия, подобные сан-францисскому. При этом не терялась надежда, что зеленый сигнал светофора ФДА зажжется до наступления критического срока.

Сэм Хауторн, Винсент Лорд да и другие не сомневались, что разрешения ФДА осталось ждать недолго. Эта уверенность подогревалась интересом к новому лекарству в органах массовой информации.

В прессе все чаще задавались вопросы: на каком основании американским женщинам отказывают в столь благотворном средстве, в то время как женщины в других странах успешно пользуются им без всякого вреда для своего здоровья? Выражение “американская отсталость” то и дело вновь замелькало в критических выступлениях, авторы которых обвиняли во всем ФДА.

Одним из наиболее настойчивых критиков был сенатор Деннис Донэхью. Обычно он занимал место в рядах оппонентов фармацевтической промышленности, однако теперь быстро смекнул, чью сторону занять выгоднее. Отвечая на вопросы журналиста, он отозвался о нерешительных действиях со стороны ФДА в отношении монтейна как о “смехотворной нелепости при создавшихся обстоятельствах”. Высказывание сенатора с одобрением восприняли в “Фелдинг-Рот”.

Еще одна небольшая тучка появилась на горизонте в результате действия доктора Мод Стейвли, руководительницы нью-йоркской общественной организации по охране потребительских интересов “Граждане за безопасную медицину”.

Доктор Стейвли и ее организация яростно сопротивлялись появлению монтейна на американском рынке. Они доказывали, что лекарство может оказаться небезопасным,

и настаивали на проведении дополнительных испытаний. Они настойчиво навязывали свою точку зрения всем, кто проявлял к этому интерес, и сумели привлечь весьма пристальное внимание прессы.

Позиция доктора Стейвли основывалась на иске, поданном несколькими месяцами ранее в судебные инстанции Австралии.

Двадцатитрехлетняя женщина родила девочку. Во время беременности она стала одной из первых, кто начал принимать монтейн. Вскоре обнаружилось, что девочка родилась дефективной. Врачи пришли к заключению, что девочка навсегда останется умственно отсталой и не сможет не только ходить, но даже сидеть без посторонней помощи.

Один адвокат, узнав об этом случае, убедил мать подать иск против австралийской компании, занимавшейся распространением лекарства. Иск поступил в суд, но удовлетворен не был. Затем была направлена апелляция в суд верховной инстанции, который ее также не поддержал.

Во время этих слушаний, казалось, было представлено более чем достаточно свидетельств того, что состояние ребенка никак не связано с монтейном. Мать девочки, женщина весьма сомнительной репутации, призналась, что не знает толком, кто отец ребенка. Стало также известно, что во время беременности она принимала и другие препараты. Кроме того, она была алкоголичкой, заядлой курильщицей и употребляла марихуану. Свидетель на суде присяжных, врач-эксперт, охарактеризовал ее организм как “жуткое скопище взаимоисключающих химикалиев, способных дать любую, самую непредсказуемую реакцию”. Как и другие свидетели-медики, он отверг наличие связи между монтейном и дефектами ребенка.

И лишь доктор, наблюдавший за этой женщиной во время беременности и непосредственно принимавший роды, дал показания в пользу матери и обвинил во всем монтейн: кстати, он его и прописывал. Однако при перекрестном допросе доктор признался, что не располагает научно обоснованными доказательствами; просто у него, как он выразился, “чертовски сильное чутье” в таких делах. Его мнение всерьез воспринято не было.

Расследование, предпринятое по инициативе австралийского правительства с привлечением ученых-экспертов и медиков, пришло к выводам, аналогичным заключению судебных инстанций: в очередной раз была подтверждена безвредность монтейна.

В руках у доктора Стейвли, мастера работать на публику, также не было никаких других свидетельств, способных усилить кампанию против монтейна. В “Фелдинг-Рот” склонны были Стейвли рассматривать скорее как досадную помеху, нежели серьезную угрозу.

Выждав, пока утихнут аплодисменты, Селия вновь обратилась к участникам сан-францисской конференции:

— Кое-что вы, наверное, уже ощутили, — предупредила она своих слушателей, — а именно волнение в связи с монтейном среди тех, кто помнит талидомид и его страшные последствия — младенцев, появлявшихся на свет калеками. Я говорю об этом открыто, исходя из принципа всеобщей гласности, коллегиальности наших решений.

В зале стояла тишина. На лицах слушателей, обращенных к Селии, было написано глубокое внимание.

— От талидомида монтейн отличается многим, и разница эта принципиальная. Во-первых, талидомид был создан около двадцати лет назад, во времена, когда исследования в области фармацевтики не проводились столь тщательно, а законы по охране здоровья не были столь научно обоснованными и жесткими, как сегодня. Кроме того, вопреки распространенному мнению, талидомид не был предназначен исключительно для беременных женщин. Это было успокоительное средство, снотворное для широкого применения.