Чтение онлайн

Селия сделала паузу, чтобы заглянуть в конспект, аккуратно подготовленный для этого и последующих выступлений. В зале с прежним вниманием ждали, когда она заговорит снова.

— Монтейн в отличие от талидомида прошел тщательнейшую апробацию по всем статьям. Я допускаю, — добавила Селия, — что раньше ни одно лекарство не проходило столь тщательной проверки на безопасность.

Примерно через час в комфортабельном номере отеля “Стэнфорд-корт” раздался телефонный звонок. Селия спустила ноги с дивана и потянулась к аппарату.

— Миссис Джордан? —

раздался в трубке женский голос.

— Да.

— Вызывает Бунтон. Соединяю вас с компанией “Фелдинг-Рот”. На проводе мистер Хауторн.

— Привет, Селия, — донесся до нее голос Сэма. — Как дела?

— Пока все идет хорошо. Ознакомительные выступления прошли гладко. Все только и ждут, когда поступит команда продавать монтейн.

— Отлично!

— Конечно, все мы задаемся одним вопросом: сколько еще придется ждать разрешения ФДА?

Наступило молчание. Селия почувствовала, что на другом конце провода Сэм хочет что-то сказать, но не решается. Но он все-таки ответил:

— Пока что это строго между нами. Но тебе я могу сказать с полной убежденностью: мы получим разрешение ФДА, причем очень скоро.

— Могу ли я знать, почему ты так уверен?

— Нет.

— Хорошо.

“Если Сэму угодно выражаться загадками, это его право”, — решила Селия, хотя при сложившихся между ними отношениях она не видела для этого никаких причин.

— С Джулиет все в порядке? — спросила она Сэма.

— Слава Богу, да, — ответил Сэм и, довольно посмеиваясь, добавил:

— Как и с моим будущим внуком. Ждать-то осталось совсем немного.

Джулиет и Дуайт Гудсмит три месяца назад поженились и осчастливили близких вестью, что у них будет ребенок. Первенец должен был появиться на свет в январе.

— Поцелуй от меня Лилиан и Джулиет, — сказала Селия.

— Непременно. Спасибо, Селия, — сказал Сэм и повесил трубку.

Положив трубку после разговора с Сан-Франциско, Сэм Хауторн отругал себя за невольно вырвавшееся замечание о скорой положительной реакции ФДА на монтейн. Он глупо проболтался.

Нужно быть осмотрительнее, решил Сэм. Особенно после состоявшегося час назад разговора с Винсентом Лордом и принятого ими решения. Никто и никогда не должен об этом знать, иначе последствия будут ужасными.

Сэм Хауторн с Мейсом знаком не был, да и не хотел его знать. Но он предостаточно наслышался об этом типе от Винса Лорда и других сотрудников компании. Он знал, как много неприятностей причинил Мейс компании “Фелдинг-Рот” — сначала два года назад, когда произошла ничем не оправданная затяжка со стейдпейсом, и вот теперь с монтейном. Сэм буквально кипел от негодования: как можно давать власть в руки людям, подобным Мейсу? Почему от них должны страдать честные бизнесмены?

К счастью, такие люди составляли меньшинство — в ФДА их можно было пересчитать по пальцам. В этом Сэм был уверен. И однако же Мейс существовал! Более того, “сидел” на монтейне и делал все, чтобы с помощью процедурных проволочек и юридических уловок затягивать выдачу разрешительного удостоверения. Значит, необходимо найти способ нейтрализовать Мейса.

Ну что ж, такая возможность существовала. По крайней мере у компании “Фелдинг-Рот”, а точнее — у Винсента Лорда.

Когда Сэм узнал, что Лорд собрал, вернее сказать, купил, материалы, свидетельствующие о преступной деятельности

Мейса, первой его реакцией было негодование. Сэму претила сама мысль о возможности использования этих бумаг. Теперь — другое дело. Ситуация с монтейном стала слишком острой, даже критической; теперь щепетильность неуместна.

Продолжая этот внутренний монолог в тиши своего кабинета, Сэм сказал себе: “В том-то и беда, что, оказавшись на посту руководителя крупной компании, не важно какой, приходится принимать решения и санкционировать действия, которые, если взглянуть на них со стороны, ты же бы и осудил как непорядочные. Но когда несешь ответственность за судьбы многих людей, когда от тебя зависят все эти держатели акций, директора отделов, коллеги из руководства, служащие, поставщики, торговые работники, покупатели — временами приходится сжать зубы покрепче и поступать так, как того требуют обстоятельства”.

Именно так Сэм и поступил, когда час назад дал “добро” в ответ на предложение Винсента Лорда заставить доктора Гидеона Мейса положительно решить вопрос с монтейном, пригрозив ему уголовной ответственностью, если соответствующие документы будут преданы гласности. Это был явный шантаж. Незачем искать других слов. А ведь шантаж также является уголовным преступлением.

— Неужели все может затянуться на целый год? — спросил Сэм.

— Еще как может, и даже на более длительный срок. Стоит только Мейсу затребовать повторной экспертизы и…

Сэм жестом оборвал Лорда. Он вспомнил, как Мейс больше года тянул со стейдпейсом.

— А ведь в свое время, — напомнил Сэм директору по науке, — вы говорили, что собираетесь сделать все это собственными руками, без меня.

— Помню, — ответил Лорд. — Но ведь вы сами захотели знать, на что были потрачены те две тысячи долларов, — лишь после этого я изменил свое первоначальное решение. Мне придется идти на риск, и я не вижу причин, почему я должен рисковать в одиночку. За мной по-прежнему остается главная часть операции — лобовая атака на Мейса. Но я хочу, чтобы вы знали все и поддерживали меня.

— Надеюсь, вы не намерены предложить зафиксировать все это в письменном виде?

Лорд отрицательно покачал головой:

— Вовсе нет. Кстати, если нас припрут к стенке, вы вообще можете отрицать факт этого разговора.

Именно тогда Сэм понял, что больше всего Винс боится оказаться один, не хочет нести в одиночку бремя ответственности.

— Отлично, — сказал Сэм, — хоть мне это и претит, я ваш план одобряю. Действуйте, как того требуют обстоятельства. — И как бы в шутку добавил:

— Надеюсь, при вас нет записывающего устройства.

— Даже в этом случае, — ответил Лорд, — я был бы уличен не меньше, чем вы.

После их последней встречи, отметил Винсент Лорд, Гидеон Мейс явно изменился. Представитель ФДА выглядел чуть постаревшим, что, собственно, было естественно. Удивляло другое: он производил более благоприятное впечатление. Краснота на лице опала, прожилок на носу поубавилось. Свой обтрепанный костюм он сменил на новый. Очки тоже были новыми, и Мейс больше не щурился. Его поведение стало как-то раскованнее, и хотя его нельзя было назвать дружелюбным, агрессивности и раздражительности явно поубавилось. По-видимому, причина подобных перемен заключалась в том, что Мейс бросил пить.