Сильнодействующее лекарство
Шрифт:
— Кстати, прямо-таки в раю.
— Это яблоко не отравленное, — тихо сказала Селия, — а в этой лодке нет змея. Послушайте, я прошу прощения, если…
— Вовсе вы его не просите! — грубо оборвал ее Мартин. — Вы деловая женщина, отличные деловые качества, черт возьми, за это я готов поручиться! Но вы из тех, что идут напролом. Вы готовы на все, лишь бы добиться своего. И притом весьма безжалостны. Скажите, я не прав?
— Я безжалостна? — Теперь настала очередь Селии удивиться.
— Да, вы! — с жаром выпалил Мартин.
— Отлично, — ответила Селия, а сама решила: уж
— Нет, — ответил Мартин, — что ни говори, так оно и есть. Он улыбнулся, как всегда, чуть криво, но на этот раз с легкой горечью.
— Уж вам-то, Селия, они, наверное, по-настоящему хорошо платят. Роль нахальной американки, как вы сами себя изволили назвать, вам чертовски здорово удается.
Он встал и потянулся за шестом.
— Пора возвращаться.
Вниз по течению они плыли молча. Мартин работал шестом с яростью, вовсе не так, как в начале прогулки. Селия сидела, пофузившись в раздумье.
“Не слишком ли далеко я зашла?” — думала она. Когда они подплывали к лодочной станции, Мартин перестал подталкивать лодку шестом, и она заскользила, увлекаемая течением.
С возвышения на корме он мрачно посмотрел на Селию.
— Каков будет ответ, я не знаю. Но одно ясно: душу вы мне разбередили, — сказал он Селии. — Но что касается ответа — не знаю.
Вечерело, когда Мартин высадил Селию у вокзала и они несколько официально, даже суховато попрощались. Поезд в Лондон шел мучительно медленно, останавливаясь почти на каждой станции. Наконец, уже после половины двенадцатого, Селия вышла на вокзале Кингс-кросс. Там она взяла такси и добралась до отеля “Беркли” почти в полночь.
Все это время Селия продумывала события дня, особенно ту роль, которую довелось сыграть ей самой. Больше всего ее уязвили обидные, резкие слова Мартина: “А ведь вы весьма безжалостны”.
“Неужели я действительно безжалостна?” Взглянув на себя как-то со стороны, Селия признала: вероятно, так оно и есть. Даже не “вероятно”, а “наверняка”, поправила она себя.
А впрочем, продолжала размышлять Селия, зачастую просто необходимо быть безжалостной. Особенно если ты женщина. А иначе разве мыслимо сделать карьеру и добиться того, что ей удалось?
Да никогда!
Кроме того, напомнила себе Селия, безжалостность, причем вынужденная, вовсе не подразумевает бесчестность. По существу, ведь это — проявление стремления занять крепкие позиции в бизнесе, принимать трудные, а зачастую и неприятные решения, бороться за свои интересы и не слишком тревожиться за судьбы других людей. Более того: если когда-нибудь в будущем ей удастся занять еще более ответственное положение, то придется быть еще более жесткой, еще более безжалостной, чем сейчас.
Но почему, если безжалостность есть неотъемлемая черта делового мира, слова Мартина задели ее за живое? Наверное, потому, что он ей нравился, вызывал
В таком случае что же для нее важнее всего? Результат этого дня, а отнюдь не то, что Мартин думает о ней или она о Мартине. Да, именно это. А результат, тут Селия вздохнула, оптимизма не внушал. По правде говоря, выражаясь словами Сэма, она сама “все поломала из-за собственной настырности”.
Чем больше она об этом думала, перебирая в памяти только что минувшие события, тем сильнее кляла свое поведение, все глубже впадая в уныние.
До гостиницы она добралась с настроением хуже некуда.
— Добрый вечер, миссис Джордан. Хороший был денек? — приветствовал ее привратник в холле гостиницы.
— Да, спасибо, — ответила Селия, а про себя добавила: “Хороший… Да не весь”.
Повернувшись за ключом, портье захватил и несколько конвертов с деловыми письмами.
“Прочитаю их потом, в номере”, — решила Селия.
Она уже собралась было подняться к себе, но тут ее вновь окликнул портье:
— Да, тут есть кое-что еще, миссис Джордан. Какой-то господин звонил всего несколько минут назад. Просил оставить вам записку. По-моему, какая-то бессмыслица, но он сказал, что вы все поймете.
Устало и без всякого интереса Селия взглянула на клочок бумаги. Зрачки ее глаз внезапно расширились, когда она прочла:
ВСЕМУ СВОЕ ВРЕМЯ. В ТОМ ЧИСЛЕ И АМЕРИКАНСКИМ НАХАЛАМ-ДАРОНОСЦАМ. СПАСИБО. Я СОГЛАСЕН. МАРТИН.
К явному неудовольствию чопорного портье, солидный холл гостиницы “Беркли” огласился громким (ковбойским) криком ликования.
…Наконец в феврале 1973 года состоялось официальное открытие научно-исследовательского института, название которого гласило: “Фелдинг-Рот лимитед. Соединенное Королевство”. Одновременно научно-исследовательская программа доктора Пит-Смита была перенесена из Кембриджа в Харлоу.
Руководство компании приняло решение, что первоначально программа исследования в Англии будет сосредоточена исключительно на проблеме старения головного мозга. В качестве обоснования такого направления, как сообщил Сэм, выступая перед советом директоров в Нью-Джерси, служило соображение, что эта профамма исключительно своевременна, чертовски заманчива и, кроме того, сулит большой коммерческий успех. Значит, нужно на ней сосредоточиться.
Открытие центра в Харлоу прошло скромно, без шумихи.
— Фанфары грянут, когда нам будет чем похвалиться. Это время еще не наступило, — заявил Сэм, прилетевший специально на церемонию открытия.
Но когда, когда же оно наступит?
— Дайте мне два года, — сказал Мартин Сэму и Сепии, когда они смогли остаться наедине. — К этому времени мы обязательно добьемся результатов, о которых можно будет говорить.
Тем временем Селия продолжала свою работу в штаб-квартире “Фелдинг-Рот” в Нью-Джерси в качестве помощника президента по особым поручениям, выполняя задания Сэма, связанные с другими проектами.