Шрамы
Шрифт:
Мои шаги эхом отражались от мраморного пола, когда я направлялась к парадной лестнице. Просторный холл был украшен хрустальными люстрами, которые стоили целое состояние. На стене над лестничной площадкой висели картины самых известных художников мира. Моя мама была одержима искусством. Кроме того, она любила тратить деньги бездумно, что лишь подтверждало, что зависимость может проявляться в самых разных формах.
Комната Стивена находилась в восточном крыле, рядом с моей, и я направилась туда. Наша мама предпочитала спать в западном крыле, чтобы дать нам немного личного пространства, но я ненавидела эту изоляцию, поскольку она позволяла Стивену без помех употреблять
Я вошла в его комнату без стука, и ожидала увидеть его спящим на кровати или сидящим, сгорбившись, за ноутбуком, но комната была пуста.
— Стивен? — Позвала я.
Я осмотрела неубранную постель и груды грязной одежды, разбросанные по комнате, и сморщила нос от затхлого запаха. Он мог бы использовать свою комнату как газовую камеру — настолько там было плохо.
— Где ты, братишка? — Спросила я.
Его ванная тоже была пуста, и меня охватила паника.
Что, если он пришёл домой только для того, чтобы собрать свои вещи?
Я бросилась к шкафу и распахнула дверцу. Его одежда и чемодан всё ещё были там, что означало, что он не ушел из дома. Пока. Так где же, чёрт возьми, он был?
Я набрала его номер и постучала ногой, когда он переключился на голосовую почту. Это был знакомый сценарий. Если бы я получала по доллару каждый раз, когда он игнорировал мои звонки, я бы разбогатела. Мне стало жаль его будущую жену. Ей нужно было бы обладать стальными нервами, чтобы справиться с ним, особенно учитывая его постоянный пердеж и словесный понос.
— Ответь же, черт возьми! — Я сбросила и позвонила ему снова, с каждым разом все быстрее притопывая ногой. — Ты избегаешь меня, да? Что еще новенького?
Я с силой стукнула по экрану, чтобы завершить звонок.
— Я больше никогда не хочу тебя видеть, и я говорю это серьезно. — Сказал он мне напоследок
Дерьмо. Я ударила кулаком по стене, радуясь боли, пронзившей мою руку. Сегодняшний день был просто ужасным, начиная со Стивена, который нюхал кокс в туалете, и заканчивая тем, что меня отстранили от занятий. И в довершение всего, за обедом я обнаружила, что Барби сидит за моим столом и говорит обо мне гадости моим друзьям. Если бы у меня был выбор, я бы ни за что не позволила ему сидеть там. Только через мой труп — нет, только через его труп.
Я вышла из комнаты Стивена и поспешила к себе, желая поскорее избавиться от одежды. Ткань рубашки и джинсов была настолько плотной, что мне казалось, будто она душит меня. Я бросила рюкзак на пол и начала раздеваться, наслаждаясь прохладным воздухом, который ласкал мою разгоряченную кожу.
Моя комната была словно пещера. Она была прохладной, огромной и темной — мебель из темного дерева, черные простыни, черный ковер с рисунком черепа, темно-синие стены и темно-серые шторы, которые в данный момент закрывали окна от пола до потолка. Мне нравилось шутить, что эта тьма отражает мою душу. Стивен же, в свою очередь, утверждал, что моя комната была хуже гроба.
— Лучше гроб, чем газовая камера, — любила говорить я.
— Идиотка, — отвечал он.
В раздражении
Мои демоны были словно моя тень, всегда рядом со мной, постепенно разрушая меня. Теперь мне казалось, что солнца никогда не существовало, и все, что меня ждет, — это тьма. Это бесконечная черная пустота, которая украла мои настоящие улыбки и заменила их теми слабыми версиями, которые я использовала, когда хотела скрыть свои истинные чувства и казаться беззаботной.
Итак, я боксировала. Я била снова и снова, а когда этого было недостаточно, я делала бесконечные круги в нашем крытом бассейне, тренировалась Крав-Мага или читала. Вот почему у меня была огромная книжная полка, на которой стояло более тысячи книг. Я удивлялась, как не ослепла от всего этого чтения, проводя часы за часами в вымышленных мирах, которые помогали мне заглушить страшный голос, который всегда напоминал мне, что я больше не цельная — что я на самом деле не живу.
Мой кулак врезался в твердую кожу, и я пробормотала:
— Исчезайте, беспорядочные мысли. — После этого я нанесла несколько быстрых ударов, глядя на боксерскую грушу так, словно она была источником всех моих проблем, и это только подстегнуло меня. Мои мышцы горели, но я била все сильнее и сильнее. Я потеряла счет времени, насыщая свое тело столь необходимой болью и усталостью, и наконец почувствовала, что расслабляюсь.
Когда я закончила, то была вся в поту и чувствовала себя опустошённой. Боксёрская груша — это настоящее чудо, способное творить чудеса. Теперь всё, что мне оставалось, — это поговорить с мамой, и всё станет как в старые добрые времена, словно этот ужасный день и не существовал вовсе. Почти…
Я приняла очень горячий душ, наслаждаясь ощущением, как струи воды стекают по моему телу. Это было блаженство, сравнимое с удовольствием от чашки горячего кофе или порции сочной горячей картошки фри с ледяной колой. Но, к сожалению, рай не может длиться вечно. Через несколько часов мама вернулась домой, и я приготовилась к исповеди. Я знала, что она будет расстроена, и чувствовала себя ужасно из-за того, что заставлю её волноваться.
Хотя я часто попадала в неприятности, я была «хорошим» ребенком. Она могла рассчитывать на меня и даже хвалиться мной перед своими друзьями. Стивен же был проблемным человеком, он не хотел поступать в колледж и не имел никаких стремлений. Из-за него наши родители ссорились больше всего. Он так опозорил нашего отца, что тот пообещал отречься от него, если он не исправится.
Да, конечно. Как будто такое когда-либо могло произойти. Скорее всего, папа получил бы «Оскар», а он был ужасным актёром.
Я отправилась на кухню в поисках мамы и, войдя, изобразила на лице улыбку.
— Просто знай, что я люблю тебя больше, чем золотоискатель любит деньги, и я всегда буду за мир во всём мире и бороться за него до последнего вздоха. И я завещаю всё своё будущее состояние местному приюту для животных.
Прислонившись к стойке, она скрестила руки на груди и подняла бровь, глядя на меня. На ней был светло-серый деловой костюм, который был безупречен и без единой складки. На самом деле, на нём было меньше морщин, чем на её лице, что было настоящим подвигом, учитывая, что она провела в нём целый день. Я же не могла проходить в разглаженной рубашке и час, не говоря уже о целом дне.