Чтение онлайн

Рядом с 15-м домом стоял другой, торцом к улице, на первом этаже находилась кооперативная столовая, открытая с раннего утра, возле неё под навесом за уличным столиком сидела гоп-компания, они пили пиво и что-то шумно обсуждали, иногда задирая редких прохожих. Травин зашёл в подъезд, поднялся на второй этаж и нашёл шестую квартиру. Шесть дверей шли одна за одной по длинному коридору, в конце которого находилась уборная и ещё какое-то помещение без дверей, где громыхали посудой. Туда Сергей и направился.

— Олейник здесь живёт? — спросил он у женщины, которая елозила ершиком в примусе.

— Мне откуда знать, — зло ответила

та, — живёт здесь эта шалава или нет. Поглядите во второй комнате. Вы кем ей приходитесь?

— Сослуживец, — коротко ответил Травин.

Женщина попыталась протолкнуть ручку примуса, та выгнулась и заскрипела.

— Дайте сюда.

Сергей отобрал у неё прибор, отвернул пробку, держащую ручку, вытряхнул пружину, которая развалилась на две части, выпрямил стержень, нацепил пружину обратно, зажал её, чтобы не соскакивала и собрал всё заново. Теперь поршень ходил гораздо легче.

— Пружину надо будет поменять, — сказал он, — на несколько раз хватит, а потом опять заклинит. Новая копейки стоит у лотошников, скажете, для примуса. Открутите, снимете старую вот как я сейчас, новую нацепите и будет как новый.

— Надо же, приличный человек, — женщина взглянула на Сергея повнимательнее, — и с такой прошмандовкой работаете. Вторая дверь, сейчас покажу.

Вторая дверь по коридору была заперта изнутри, сквозь замочную скважину был виден вставленный ключ.

— Ночью вчера припёрлась, — не отставала соседка, — чуть тазы не посшибала, слова матерные говорила, перед дитями стыдно.

Сергей вернулся на кухню, снова вытащил из примуса стержень и попытался им протолкнуть ключ. Тот сопротивлялся несколько секунд, и вывалился внутрь комнаты.

— Второго ключа нет? — спросил он

Соседка замотала головой. Ей, замотанной бытом женщине, происходящее было жутко интересно.

— Может милиционера позвать? — предложила она, втайне надеясь, что гость откажется.

— Справимся.

Молодой человек стянул пружину, распрямил конец, согнул его, просунул в замочную скважину и несколько раз повернул. Замок щёлкнул, и дверь поддалась. Сима лежала на кровати на правом боку, портьера на окне была чуть отодвинута, в комнате царил полумрак. Травин распахнул штору, впуская дневной свет, соседка подошла поближе к кровати и ойкнула, закрывая ладонью рот. Лоб машинистки был покрыт коркой запёкшейся крови, нижняя губа распухла, платье — разорвано, а пальто перепачкано грязью. Глаза Симы были открыты, но на свет почти не реагировали. Травин проверил пульс, он был слабый и прерывистый. От Олейник несло алкоголем и кислятиной, последний раз её вырвало в комнате прямо на кровать. Легла Сима как была, в плаще и в туфлях, рядом валялась сумочка.

— Повезло, что она не на спине лежала, — машинально отметил Сергей.

Сумочку он поднял и раскрыл, там лежали деньги — шесть рублей с мелочью. Травин подхватил Симу на руки, замотав в плащ, сумочку забрал с собой.

— Да, да, — забормотала женщина, — ну как же так, такая молодая, и померла, кому ж теперь комната достанется.

Сергей остановился.

— Гражданка Олейник жива. Вас, гражданочка, как зовут? — строго спросил он.

— Купанина я, — ответила соседка, — ох бедняжка, кто ж её так?

— Милиция выяснит. Гражданка Купанина, за комнатой присмотрите, я зайду позже, проверю вместе с милиционером, и постарайтесь, чтобы ничего не пропало, а пока закрою.

— А примус, — спохватилась

Купанина, — как же я без примуса? Мой-то теперь худой.

Травин кивнул на стол, где стоял такой же прибор.

— Этот берите, и побыстрее.

Купанина подхватила чужой примус, прижала его к груди и вышла в коридор. Сергей свободной рукой поднял ключ, закрыл комнату, взвалил Симу на плечо и вышел на улицу. Там всё та же компания закончила с пивом и принялась играть в домино. Один из парней, увидев человека, несущего женщину на плече, встал, засеменил следом.

— Хорошая баба, — сказал он. — Тебе одному не много ли будет?

Его дружки загоготали. Травин не отвечал, и это разозлило гопника.

— Слышь ты, фраер, — сказал он, с трудом поспевая за молодым человеком, — я вопрос задал.

Сергей остановился резко, так, что парень чуть было на него не налетел. Ему было на вид лет семнадцать, модные ботинки шимми, холщовые штаны с оттянутыми коленями и синяя блузка, на голове русый вихор. Инстинкты подсказывали парню, что от больших людей следует держаться подальше, но взгляды приятелей заставляли действовать. Травин схватил его за ухо, молча потащил за собой.

— Эй, дядя, отпусти, больно же, — заныл парень.

Он попытался ударить Травина ногой, Сергей оставил ухо, перехватил шею в захват, поволок за собой, а через метров десять отпустил. Бузотёр грохнулся на мостовую, схватился за горло, пытаясь откашляться.

— Ну погоди, фраер, я тебя отыщу, — прохрипел он.

Дружки его не сдвинулись с места. Сергей, не снижая шага, добрался до начала Божедомки, а потом спустился к Сухаревской площади, туда, где стоял Шереметьевский странноприимный дом, который теперь занимал Институт неотложной помощи имени Склифосовского. Он занёс Симу в подъезд приёмного покоя, сдал на руки санитарам, а потом ещё минут десять ждал, когда подойдёт врач, диктуя медицинской сестре адрес Симы и прочие сведения. Молодой доктор по фамилии Юдин в очках на солидном носу Травина из смотровой не выставил, наоборот, велел помочь, и с четверть часа Сергей перекладывал женщину с места на место, пока этот доктор её осматривал сначала в одиночку, а потом с помощью ещё одного коллеги, щеголеватого мужчины лет пятидесяти.

— Ну что же, товарищ, вы припозднились, но лучше поздно, чем, кхе, никогда, — сказал он наконец. — Надеюсь, жить будет, организм молодой и крепкий. Судя по травме, это произошло часов десять-двенадцать назад, водянки я не наблюдаю, и череп, на удивление, цел остался, но алкоголь, отсутствие помощи — факторы усугубляющие. Вы уж, пожалуйста, помогите сестре её оформить. Имя и фамилию знаете? Ну и отлично. Сейчас для неё главное — покой, организм сам будет бороться, а через несколько дней, если сама не выпишется, можете её навестить. Вот и товарищ милиционер подошёл, вы ему всё расскажите.

С сотрудником двадцать четвёртого отделения милиции Травин провёл ещё с четверть часа, страж порядка, ровесник Сергея, аккуратно записал на листе бумаги, что женщина была в запертой комнате одна, и вернулась, по словам соседки Купаниной, домой самостоятельно, и обещал дать знать, если что выяснит.

— Тут такое часто случается, хулиганы житья не дают. Чтобы до смерти, редко, но побить, деньги отобрать могут, опять же. Вот эта сумочка, говорите, лежала рядом, а в ней деньги? Скорее всего, упала и лоб разбила. Мы разберёмся, товарищ, не волнуйтесь, и по месту работы сообщим.