Шестоднев, Астахов Ярослав

Шестоднев

на обложку

Астахов Ярослав

Шрифт:

Гармония! Ты праведнее рая, Но лишь любовью праведное право. 17.10.86.

Один из способов одиночества

Ученый муж, прими меня В ученики. Тоска жестока: Узнать бы, как вершит полет Тот, Чей не ведаю расчет, Но верю тонко и глубоко. И мне ответом: Не пеняй, Тебе и так не одиноко — Мечтою выстроен твой дом, Ты ей живешь,

а не трудом, Ты веришь тонко и глубоко. Святой отец, прими меня Своим послушником без срока. Пугаюсь каменных икон, Мне дик алтарь, смешон канон, Но верю тонко и глубоко… И мне ответом: Не пеняй, Но не тебе дороги рока — В снегах любых твоих высот Цветок сомнения цветет, Ты веришь тонко и глубоко. 6.10.86.

Красное

все что болью было кончилось когда в этой ванне стыла теплая вода проявляя красный невозвратный цвет прожитых напрасно опоздавших лет остывала ванна и впервые мне не было обмана в белой глубине 25.5.88.

Самоход

«Блажен, кто посетил сей мир

В его минуты роковые!

Его призвали всеблагие

Богами призван он на пир…»

Тютчев

Я внимаю громам, доносящим гармонию горнего мира. И катренам сирен, предрекающим скорую гибель земли. Посетивший блажен, Но тому, кто останется после последнего пира — Ничего не понять, Задыхаясь в отравленной правдой и потом пыли. …Уходить в самоход Из крутящейся красно-корявой казармы, Что с Луны голуба, А с изнанки сквозна и постыло устало пуста — Чтоб опять восходить По ступеням безжалостно медленно длящейся кармы… Самоход – суета; Но свято ли святое несенье креста в никуда? 30.11.92.

Непризнавшему

(песня)

Дягилевой, Башлачеву,…

Низко кланяюсь вечному страннику, Не признавшему домом тюрьму. Я пою грозовому избраннику От костра во смертельную тьму. Облачаясь нежнейшими латами, Во клубящийся ядами бой Уходили из дома солдатами — Во крылах восходили Домой! Далеко от уюта под лампою До простора крестовых дорог. Мне рукою горячей, но слабою Не чеканить сверкающий рок… Во сражениях с силой неявленной, Сотворяющей явное зло, Вы, заступники, нами оставлены — В безвоздушных пространствах крыло. Но

не это картонное варево, Не скрежещущий нынешний рай Вам по чести, а горнее зарево На пути в неразгаданный край… 5.12.92.

* * *

Ты оправданье этих мест, Наследник Тайны, Тайны долгой… Смотри: летучий чуткий крест Соборов над тяжелой Волгой — Тебе. Речные огоньки Себя роняющие в бездну — Твои шаги, Твои шаги — Ранимый праздник бесполезный. 1989

Почести

(песня)

Ищущие почестей в трех шагах от вечности, Вспомните о нежности голоса струны. Есть ли счастье большее воли да беспечности? Что сверканье яхонта пред игрой волны? Полно нам печалиться тем, что мы не первые — Не пронумерованы у кого крыла. Вечные немногие, не линейкой мерною — Радостью могущества меряем дела! Верой несоборною, счастием негаданным Крест небесный призрачный путь наш осенит… За пределом зеркала рая нет и ада нет, А дорога к зеркалу — прямо сквозь зенит. 12.12.92.

Снежная королева

Род неангельский, небо зимнее, Скатерть белая в пятнах красного… Увези меня, увези меня В детских санках к заре прекрасного! Увези, королева нежная! Глуби Зеркала в сердце канули. Путь-дорога, страница снежная… Соберусь ли в дорогу, встану ли? Нет, не встану. Нет сил – не сделаю До конца, что всего лишь начато. Мир – запомнит… Но сказка белая Перепишется миром начерно. 6 августа 1995 (ночь на Преображение Господне)

ДЕНЬ ТРЕТИЙ

ПОДВОДНЫЙ ДОМ

Девы средних веков

«Пылает ветер, ветер снежный…»

Полуночная корона

«Не бескрылый, не упорный…»

Подводный дом

Сказка

«Она соткалась постепенно…»

Сказание о граде Китеже

Небо

Девы средних веков

(баллада)

Девы средних веков… Им кричали: «грешно!» Чтобы были покорны, смирны и тихи. Но грешили они – все равно, все равно… И встречал их Господь, отпуская грехи. Трепетали уста: «Сохрани! Защити!» Был священен обет, были долу глаза. Только знали сердца: не уйти, не уйти! И любое «прощай!» – размывала слеза. А законный супруг – ждал и грозен, и строг, И заведомо прав… Так ведется игра! Но закон защитить рогоносцев не мог, Ибо сердца огонь – посерьезней костра!

1 2 3 4 5 6