Чтение онлайн

– Месть, – томно прошептал Фариш. Это слово нравилось ему. Оно ласкало разум лучше, чем самый сладкий сон. – Месть, – ему даже казалось, что он чувствует ее сладкую горечь на своих губах, и потому повторял снова и снова: – Месть. Месть. Месть…

И пришел Джаад в Пергам – столицу безверия и атеизма. И сказал он перепуганному правителю:

– Я знаю, что ты живешь там, где престол сатаны. И я знаю также, что не отрекся ты от веры своей, хоть и погубила она многих твоих последователей. Так раскайся же и приготовься к войне! Ибо только кровь может исцелить душу народа этого.

И долгой будет эта дорога боли и страданий. И никто не знает, каким будет исход. Но знак уже дан тебе…

Так ходил Джаад от одного правителя к другому. И слушали они его. И склоняли головы свои, считая посланником своих религий.

– И дал я им время раскаяться, – говорил Джаад правителю Фиатра. – Но не пожелали они раскаиваться. И готов я повергнуть их на ложе мучений и всех, кто вступится за них, подвергнуть великому страданию, если не отступятся они. И я убью их детей, наслав на них мор. И все узнают, что я – тот, кто проникает в умы и сердца. И воздам я каждому из вас за то, что вы совершили…

И начинали ненавидеть правители друг друга, считая себя избранными. И готовились они к праведной войне, приближая час выборов в Хрустальном замке.

И вручил Джаад страшное оружие правителю Сардисса. И считалось это оружие даром великим, которым смогут воспользоваться во благо уцелевшие воины.

– И пойдут они со мной рядом во всем белом, ибо они достойны, – говорил Джаад. – Тот, кто победит, будет, таким образом, облачен в одежды белые. Я не сотру его имени из книги жизни, а признаю его имя перед ангелами.

И перенес Саддук Джаада в Дельфию. И вручил ангел, явившийся правителю этой страны, точно такое же оружие, как и правителю Сардисса. И не нарушилось равновесие сил. И ни один из законов Хрустального замка не был запятнан. И слушали его либертинцы, соглашаясь со всем, что он им говорит, потому что говорил он им то, что хотели они услышать.

– Я заставлю всех прийти и склониться к ногам вашим, и узнают они, что возлюбил я вас. Ибо исполнили вы мой наказ. Я же в свою очередь буду охранять вас от испытаний, которые надвигаются на весь мир. Победивший станет колонной в храме Бога моего и не выйдет из него более…

И кивали правители. И желали они начать войну. И разделился мир надвое. И одна часть вершила судьбу Тиния, а другая Рогила. И ударили колокола в хрустальном замке. И закончена была миссия Джаада.

– Пора уходить, – сказала ему Бертина. Капюшона на ней не было, и холодный ветер трепал седые волосы.

– Что станет теперь с этим миром? – спросил Джаад, любуясь далекими снежными вершинами.

– Он не умрет, – заверила Бертина. – Они и раньше убивали друг друга. По нашей воле или по собственной – неважно. Но за последние столетия, что я провела здесь, мне начинает казаться, что этому миру войны просто необходимы. Они у них в крови. Их жизни слишком коротки, чтобы любить тишину и покой. Может быть, они боятся этого, потому что думают, что именно такой будет смерть? Да, наверно, именно так. Осознание собственной смерти неизменно довлеет над

ними, заставляя доводить самих себя до отчаяния, и там, в бездне собственной безысходности, находить надежды и двигаться вперед.

– Думаю, это их право, – сказал Джаад.

– Тогда чего же ты переживаешь за них?

– Не за них, Бертина. За себя. Они будут убивать друг друга, и кровь эта будет на моих руках. Как я смогу с этим жить?

– Ты всего лишь посланник, Джаад.

– Я убийца.

– Ты убийца с тех самых пор, как Легий выбрал тебя для этого. Но ты не делаешь ничего такого, чего бы не хотели эти люди.

– Люди… – произнес одними губами Джаад. И даже ветер стих, словно прислушиваясь к словам сошедшего с небес ангела.

Построенный в заснеженных горах дом выглядел обжитым и ухоженным. Крепкие промерзшие бревна плотно прилегали друг к другу. Белый дым клубился над крышей. Небо было голубым и чистым.

– Посмотри, – позвала Бертина Джаада, указывая на замерзшее окно.

Там, за ледяными узорами, где господствовали тепло и покой, темноволосая женщина кормила грудью младенца. Его крохотные губы снова и снова жадно обхватывали набухший коричневый сосок и снова и снова выпускали его изо рта. Беззубый рот инстинктивно причмокивал, а по щекам текло материнское молоко.

– Почему они живут здесь? – спросил Бертину Джаад.

– Прячутся, – сказала она. – Прячутся, потому что знают, что скоро начнется война. Война, которую начал ты, Джаад.

– Я хочу поговорить с ними.

– Зачем?

– Не знаю. Может быть, попросить прощения. Сказать, что война продлится недолго.

– Для тебя недолго, Джаад.

– Неважно. Я… Я… Я просто хочу прикоснуться к ним. Ощутить их тепло. Заглянуть в их жизнь.

– Ты знаешь, что это невозможно.

– Нет ничего невозможного, Бертина, – Джаад вышел из спасительного поля Саддука и постучал в закрытую дверь…

Холод. Это было первое, что почувствовал Джаад. Ледяные ладони забрались под белый хитон, пронзая кожу тысячами игл. Джаад улыбнулся. Новое чувство нравилось ему, но симпатии эти не были долгими. Иглы проткнули кожу и стали пробираться дальше, к самым костям. Джаад испугался и сильнее постучал в дверь. Безволосая голова покрылась инеем. Иней навис на ресницах, забил нос. «Ну, где же все?!» – думал Джаад, дергая холодную ручку. Пальцы прилипли к ледяной стали. Мышцы под темной кожей напряглись. Тупая боль обожгла руку. Частички кожи остались на железной ручке. Кровь выступила из ран. «Как это?» – думал Джаад, а кристально чистые снежинки падали с неба на его плечи. И эта тишина! Она была какой-то неестественной, промерзшей до самых атомов.

– Кто вы? – спросил Джаада Виг, открывая дверь, но тут же растерянно замолчал, увидев, что незнакомец почти неодет. – Как… Как… Как вы здесь оказались?

– Как? – переспросил Джаад, обернулся, посмотрел на небо и снова на Вига. – У меня кровь, – показал он ему свои пальцы.

Виг кивнул. Почесал кучерявую голову и снова кивнул.

Чай был горячим, мед сладким, а дом уютным. Джаад сидел за столом, закутавшись в шерстяное одеяло, и пытался унять дрожь. Младенец на руках Зои тихо улюлюкал.