Чтение онлайн

– Что это? – спрашивает Джейкоб, указывая на коробку, и Селесте нравится его любознательность.

Копиры ничем не интересуются, кроме желаний своего хозяина, но Джейкоб кажется ей другим. Может быть, потому что у нее никогда не было своих детей и она видит в нем родного сына, а дети для родителей всегда самые особенные.

– Это твой новый друг, – говорит Селеста.

– Друг? – Джейкоб заглядывает в коробку, протягивает маленькую ручку, прикасается к черной голове щенка. – Друг, – говорит он. – Друг.

Щенок лижет его руку. Оставшаяся на коже слюна блестит на солнце. Джейкоб смотрит на свою руку, смотрит на Селесту.

– Что

это? – спрашивает он. Селеста терпеливо объясняет…

– Нужно будет купить ему детскую энциклопедию, – говорит она вечером Павлу.

– Хочешь научить его читать?

– Да.

Щенок кувыркается на ковре в гостиной и громко тявкает. Павел наблюдает за ним и думает, что Джейкоб проживет меньше, чем это животное. В лучшем случае он умрет глубоким старцем вместе со своим верным питомцем.

– Я хочу, чтобы Джейкоб называл меня мамой, – тихо говорит Селеста.

Павел кивает и молчит. «Нужно выпить, – думает он. – Нужно обязательно выпить…»

Разбой не удается, и Надя недовольно надувает губы. Подруга улыбается. Кий. Стол. Юбка вверх. Удар. Шар в лузе. Снова улыбка. Хааст сидит за столом и пытается понять, что увлекает этих девушек больше: игра или осознание того, что все мужики в баре пялятся на них? Или же, как скажет Фрай, в подобном вопросе разница не столь важна – главное, что люди заняты тем, что им нравится и тем, что устраивает нас.

– Шарманки, – говорит Фрай. – Вот первый шаг к созданию идеального общества. Не сомневаюсь, что Клаус был безумцем, отдав право на свое изобретение каким-то там ангелам, которые якобы спустились с неба и вручили ему этот дар, чтобы он поделился им с остальными людьми, но работу он, конечно, проделал огромную. И что самое главное – полезную. Сначала мы лишили мир гениальности, искоренив всех депрессивных шизофреников и извращенцев с их жестким реализмом и безумными фантазиями, теперь мы пойдем дальше. Влияние будет производиться не снаружи. Оно придет изнутри, из собственных мозгов. Главное, чтобы шарманки и проект «Хамелеон» работали в унисон. Одни будут создавать удобные для нас формы искусства, а другие необходимые формы поведения…

Он еще что-то говорит, но Хааст не хочет слушать его. Лучше пойти поиграть в пул с блондинками… Мысль спотыкается, и Хааст подозрительно смотрит на Фрая.

– Скажи, что за всеми этими словами ты не промываешь мозги и мне, – говорит он, пытаясь читать ответ по глазам доктора.

– Не промываю, – говорит Фрай, заказывает пиво и пялится на блондинок за бильярдным столом. – И не забивай себе голову этой ерундой.

Твои пустые стены…Твои пустые стены…Излишнее вниманиеИсключает опасение.Не трать свое время на гробы сегодня,Когда мы выбираемся за границы нашего разума.Не трать свое время на гробы сегодня.Разве ты не видишь, что их тела горят?Одинокие и полные тоски,Умирающие от ожидания,Задыхающиеся от отравления.Я хочу,Чтобы ты осталсяЗа этими пустыми стенами,Издеваясь над тобой,НаблюдаяИз-за этих пустых

стен…

Натан слушал песню и пытался понять, есть ли в ней смысл.

Женщина. Хотя возможно, это была и девушка. Высокая, с длинными белыми волосами с золотым отливом и темно-карими глазами. Она не была похожа на обычных копиров. Что-то не так. Забыв о песне, Натан изучал ее лицо. Но что же не так-то?!

– Теперь это твой новый хозяин, – сказал Хааст, указывая на Натана.

Она кивнула. В глазах пустота, на лице безмятежность. Натан усадил ее в машину.

– Пристегнись, – сказал он.

Она подчинилась. Никаких отличий от обычного копира. Но что-то все равно не так. Черт! «Рано или поздно это должно было случиться! – думал Натан, ведя машину. – Паранойя в подобной работе неизбежна. Я ведь почти как сутенер. И даже не почти. – Он закурил. – Что если правительство не разрешит масштабное использование копиров? Что тогда? Я знаю, что тогда – нас всех пустят в расход!» Натан выругался и посмотрел на девушку рядом с собой. «Да, что, черт возьми, с ней не так?!» Водитель, которого он нечаянно подрезал, начал недовольно сигналить. «Нет, это всего лишь паранойя! Все это у меня в голове!» Натан заставил себя не смотреть на копира. Ведь этим занимается не только он один. Есть и другие. Нет, он не видел их, но они должны быть. Чертовы посредники! Сутенеры, мать их… «Может, приехать домой и напиться? У него есть хорошее снотворное. Таблеток сто пятьдесят хватит, чтобы убить мозг, превратившись в овощ». Натан засмеялся. Нет, он определенно слушает не ту музыку и смотрит не те фильмы. Какой смысл думать о будущем, если даже в настоящем не все ясно?! И снова эта девушка. Этот копир!

– Нужно дать тебе имя, – сказал Натан.

– Хорошо.

– Что хорошо? Ты хочешь, чтобы тебя так звали?!

– Нет… Я не знаю.

– Черт! – что-то с ней определенно не так. Может, какой-нибудь брак? Нужно позвонить и сказать, что… И что он скажет? Нет, так дело не пойдет. – Ты умеешь петь? – спросил он копира.

– Петь?

– Ну да. Спой что-нибудь. Ты знаешь Джона Дауленда? Нет! К черту! Конечно же, ты не знаешь Джона Дауленда. Ты ничего не знаешь…

– Кое-что.

– Кое-что! Прф! Все мы кое-что знаем! – Натан замолчал.

Он точно сходит с ума. Нервы ни к черту. Совсем ни к черту! Когда он последней раз спал с нормальной женщиной? Полгода назад? Год? Надо все это прекращать. Он посмотрел на копира и решил, что на этот раз отвезет ее прямиком к новому хозяину, но почему-то все равно приехал к своему дому.

– Чертовы привычки! – буркнул он, вылезая из машины. – Чего сидишь?! – заорал он на копира. – Вылезай и иди за мной.

Новый лифт рванул вверх с такой скоростью, что у Натана заложило уши. В кондоминиуме было тихо и свежо, даже шепота кондиционеров – и того было не слышно. Натан налил себе выпить, сел в кресло. Копир стоял посреди комнаты и не двигался. Что-то в нем определенно было не так.

– Разденься, – велел ему, вернее, ей, Натан.

Платье зашелестело статическим электричеством и упало к ногам. Обнажившееся тело было молодым, но отнюдь не идеальным. «Ну точно – брак! – подумал Натан. – Хотя так даже лучше, больше похоже на настоящего человека».

– Знаешь, – сказал он копиру, – у меня когда-то была девушка… – он прервался, различив в своих словах оттенок гордости, но вслед за смехом пришла грусть. – Все это неважно, – сказал Натан. – Даже если ты не копир, а настоящая девушка, которой промыли мозги в этой чертовой лаборатории. Все это не имеет никакого значения…