Чтение онлайн

В тот же день Нина избавилась от ребенка.

– Я грешна! – кричала она, глядя в ночное небо. – Оставь меня, поставь на мне крест! Забудь обо мне!

Но Бог не отвечал в эту ночь. Ни в эту, ни в следующую. Никогда…

Нина отправила первую заметку в местную газету о неизбежном конце света спустя три года после того, как увидела ангела. Но редактор отказался публиковать эту статью, что, собственно, ничуть не удивило Нину.

– Это написала твоя шарманка? – спросил редактор.

– У меня нет шарманки, – сказала Нина и предложила ему

поговорить об этом в более интимной обстановке, но он отказался. – А если я скажу, что мне показал все это спустившийся с небес ангел?

– Уходите!

И снова безумие и отчаяние.

Нина шла по улице и думала о Виге. Может, быть его женой было бы и не так плохо? Рожать ему сына за сыном и умереть в тридцать пять от рака шейки матки или сойти с ума, взять нож и вырезать к чертям всю эту общину. Она представила, как крадется ночью от комнаты к комнате. Представила нож в своей руке и как он входит в мягкую плоть. Теплая кровь из ран бьет ей в лицо, и все эти блаженные глаза смотрят на нее, и нет в них ничего, кроме немого вопроса: «Почему?» «Я не знаю», – говорит им Нина и ждет, пока жизнь не оставит их тела… «Нет. Это уж слишком!» – сказала себе Нина. Она не собирается умирать от рака и уж точно не хочет никого убивать. Это всего лишь безумие, с которым она вынуждена жить, и будь проклят тот день, когда ангел спустился с неба и указал ей путь, которым она никогда не планировала идти.

Отец умер зимой, не дожив до начала войны двух месяцев. Нина стояла у могилы и не знала, о чем сожалеет больше: что его нет или что она не смогла доказать ему, что была права. А СМИ болтали и болтали о событиях на фронте, и некрологи занимали десятки и сотни страниц. Весеннее солнце плавило заскорузлый снег, вороны летали с могилы на могилу, и в голове по кругу играла одна и та же песня:

Я никогда не буду беспокоить тебя.Я никогда не буду обещать.Я никогда не буду следовать за тобой…Я всегда знал, что все придет к этому.Дела никогда не шли так замечательно.Я никогда не упускал возможность почувствоватьБоль, боль, боль, боль, боль…

– Давай я отвезу тебя домой, – предложил Нине друг детства.

Она кивнула, забралась в его пикап.

– Спасибо, что показал могилу отца.

– Пустяки.

– Нет. Не пустяки…

Они лежали в постели, и Нина видела, как за окнами падает редкий снег.

– Останешься со мной? – спросил друг детства.

– А ты этого хочешь?

– Почему бы и нет? Я – журналист, ты – знаешь о том, что произойдет в ближайшие годы. Мы можем сделать неплохую карьеру вдвоем.

– Так ты помнишь о моем ангеле?

– Вспомнил, как только началась война.

– Странно, правда?

– Что странно?

– То, какие мы, – Нина прижалась к нему и сказала, что хочет еще…

Оставив Нину, Джаад отправился в Ефес. Саддук перенес его сквозь высокие стены и материализовал в правительственных апартаментах, миновав бдительных охранников и камеры наблюдения. И увидел Джаад женщину, расчесывающую длинные черные волосы. Глубокие морщины разрезали кожу возле ее глаз. Карие глаза выцвели, потеряв глубину цвета.

– Я знаю причину твоей печали, – сказал

Джаад.

Женщина вздрогнула и обернулась. Стоявший перед ней человек был окружен искрящейся радугой бесконечно менявшихся цветов. Расческа выпала из морщинистых женских рук и ударилась о пол. Маленькое зеркало разбилось. Женщина ахнула, закрыла руками рот, сдерживая крик, но тут же заставила себя собраться.

– Кто ты? – спросила она незнакомца.

– Всего лишь посланник, – сказал он, и радуга вокруг него превратилась в скопление крохотных звезд. Они рождались и умирали, чтобы снова родиться, и процесс этот казался бесконечным. – Мне известны твои поступки, твой тяжелый труд и долготерпение, – сказал Джаад. – И также знаю я, что не переносишь ты дурных людей и подвергаешь испытанию всех, в чьи руки вкладываешь частички своей власти. Но отреклась ты от любви, что была у тебя вначале. Так вспомни, где ты была до падения твоего. Покайся и соверши дела, что совершала ты вначале. Потому что если ты не сделаешь этого, то не выстоять тебе в предстоящей беде. Страшные времена надвигаются на этот мир: смерть, боль, страдания. И если будешь ты одна, то не вынести тебе этот груз.

Видение рассеялось, оставив в память о себе лишь сладкий запах полыни и церковных смол. Женщина долго стояла не двигаясь, затем подняла с пола расческу и переоделась в черный плащ. Личный водитель наградил ее удивленным взглядом, но не стал ни о чем спрашивать. Он отвез ее по указанному адресу и остановился возле старого двухэтажного дома. Открывший дверь мужчина был высок и худощав. Он смотрел на ночную гостью, и глаза его то вспыхивали, то затухали, и сердце билось в груди очень тихо, словно боясь позволить себе чувства и эмоции.

– Могу я войти? – спросила его женщина.

– Что-то случилось?

– Нет, но случится, если позволю себе потерять тебя. Обязательно случится.

Экономическая блокада разоряла Мирн. Шлюхи, прикрывая лица черными платками, бродили по опустевшим улицам, готовые отдать свое тело за приличный обед, но никто не хотел предлагать им пищу.

– Моя страна умирает, – сказал Фариш министру.

– Может быть, сдаться?

– Кому? Никто не хочет нашей капитуляции. Им нужен наш крах, наше полное уничтожение как страны, чтобы они могли прийти сюда и присвоить себе все, что останется.

– Боюсь, у нас нет выбора, правитель. Пустыни подбираются к городу. Еды нет, воды нет. Наше золото ничего не стоит. Наше богатство не кормит, а убивает нас.

– Оставь меня.

– Но…

– Я сказал, оставь меня! – закричал Фариш. Он закрыл за министром дверь и достал из шкафа ятаган отца. Безразличная сталь блестела в лучах палящего солнца. – Все может быть так просто, – прошептал Фариш, поглаживая украшенную сапфирами рукоять ятагана…

Он просидел так до поздней ночи, и все это время Джаад наблюдал за ним, слушая, как некогда гордый правитель рассуждает вслух. И лишь когда Фариш прижал острую грань к своему горлу, готовясь совершить то, что ему уже казалось неизбежным, Джаад обозначил свое присутствие. Саддук загудел, как пчелиный улей. Тысячи перепончатых крыльев сложились в человеческий силуэт. Руки Фариша вздрогнули, оставив на шее алую полоску, из которой по смуглой коже скатилось несколько капель крови.

– Оставь помыслы свои! – велел ему Джаад. – Я знаю о твоих страданиях и о твоей бедности, хотя на самом деле ты богат, и о клевете, которую возвели на тебя сильные мира сего. Но придет час расплаты. И вспыхнет война между теми, кто желает получить земли твои и граждан твоих. И будешь ты причиной этой войны. И будет это твоя месть!