Чтение онлайн

Ведьма продолжала шептать, но Грим не слушал, усилием воли пытаясь крутить в голове мелодию группы «Катрина энд Вэйвс».

Сосредоточься, давай же, сказал он себе.

Прокашлявшись, он шагнул вперед. Павлин в сумке зашуршал крыльями. Внезапно его хвост затрепетал. Руки Катерины безвольно висели вдоль ее боков. Грим протянул резак…

…и ведьма схватила павлина за длинные перья.

Издав сдавленный возглас, Грим отскочил назад и споткнулся. Уоррен Кастильо подхватил его, не дав упасть.

Все произошло молниеносно – с поистине головокружительной скоростью. Хвост бедной птицы находился в силках иссохших бледных

пальцев Катерины.

А люди просто окаменели. Они могли лишь наблюдать за тем, как жизненная сила покидала павлина у них на глазах.

Изумрудные и темно-синие узоры поблекли и выцвели, а затем перья скрючились и превратились в серую пыль, которую унес ветер.

Павлин не воскрес, как феникс, а превратился в курицу гриль. Из сумки заструился дымок, в воздухе повис отвратительный запах – не горения, а обугливания.

Гриму почудилось, что у него во рту взорвался тлеющий древесный уголек и в его горло забился пепел. Он зашелся в приступе кашля и подумал о том, какой был запах в помпейских гробницах, когда те вскрывали. Наверное, такой же, как и здесь.

– Я… я тебе сейчас перезвоню, – запинаясь, пролепетал Марти. – Господи! Вы видели?

Никто ему не ответил. Катерина вновь стала неподвижной. У Роберта создавалось впечатление, что она явно насмехается над ними.

Похоже, ведьма продемонстрировала им, кто настоящий хозяин в Блэк Спринг.

Грим попытался воззвать к логике, но его картина мира стремительно кренилась. Его охватил удушающий страх, и впервые в жизни он отчаянно пожелал, чтобы в своих будущих воплощениях он никогда больше не попадал в Блэк Спринг. Пусть Катерина будет чужим проклятием, но не его…

Катерина не расставалась с подарком Гризельды и сжимала своего павлина.

Вместо того чтобы испариться и возникнуть где-нибудь еще – причем приблизительно через семь с лишним часов, – Катерина принялась расхаживать по городу. Вероятно, холщовая сумка в буквальном смысле притягивала ее к земле, и теперь ведьма не могла материализоваться в мгновение ока – для этого ей надо было расстаться со своей ношей.

А в кулаке Катерина сжимала черный остов павлиньего хвоста.

– Ей понравилось подношение, – констатировал Уоррен Кастильо.

Никто не мог утверждать, прав он или нет.

Вечером в понедельник, когда по всем каналам крутили передачи, посвященные президентским выборам (те должны были состояться во вторник), Философерс Крик целиком окрасился в грязно-бурый цвет. Могло показаться, что в его глубинах плавала акула, которая успела полакомиться парочкой туристов.

Ну а сама Катерина уже добралась до здания городской администрации.

Ночью Тайлер лежал в постели в одних трусах. Он пребывал в ступоре после гибели Флетчера. Его кожа покрылась мурашками, соски затвердели, превратившись в темные бугорки. Плавные изгибы мышц побледнели в свете экрана Макбука. Тайлер таращился в потолок и слушал пощелкивание труб системы отопления, мысленно отсчитывая секунды. Стекольщики придут ремонтировать окно только завтра, поэтому по дому гуляли сквозняки, и последние два дня отопление работало без перерыва.

Тайлер был в изнеможении, но не мог даже задремать. Он ворочался, ежился, то натягивал, то сбрасывал одеяло. Понятия не имел, как ему удалось перенести последние сорок восемь часов практически

без сна, но он как-то выдержал. Последние события наполняли его унынием, нервозностью и отчаянием. Он не хотел еще одной такой ночи.

Около двенадцати ему написала Лори.

Тайлер, ты как? Скучаю по тебе, ответь мне, ОК? Люблю, Лори.

Он щелкнул по сообщению, удаляя его, и вырубил айфон. Тайлер был не в состоянии отвечать. Лори жила в другом измерении, а у него перед глазами до сих пор мельтешили омерзительные и повторяющиеся образы. Разрезанный сосок Катерины. Труп Флетчера. Взмыленный Паладин.

Тайлер проверил сайт трансляций с видеокамер, чтобы найти себе простое утешение, но и это ему не помогло.

Он вяло набил текст для своего блога. Но, конечно, не стал выкладывать его в сеть.

Что со мной? Похоже, я разучился ясно мыслить, думал он. Мозги зависли, будто Паладин проломил мне голову копытом. Что же теперь делать?

Я ведь хотел немного расслабиться, но мне стало только хуже.

Взял из кухни бутылку текилы и устроил у себя вечеринку, типа TylerFlow95 рулит! Наверное, меня стошнит. Если не вырвет – никогда не притронусь к алкоголю. Куда деваться? Почему так вышло? Гордыня Икара? Ага, я виноват. Это мой проект. Правильная подготовка, галочка. Четкое разъяснение, галочка. Терпимость, галочка, предусмотрительность, галочка. Но в безумии Джейдона не было ни терпимости, ни предусмотрительности. Как он нож ей в сиську всадил. ПРОДОЛБАЛ ВСЕ. Думать об этом не хочу, но и не думать не могу. Разрезал ей сосок, словно гнилое яблоко или картонную пиньяту.

Как я вообще принял к нам этого Нормана Бейтса [2] ?

Он ОПАСЕН. Жирная точка. Держись от него подальше. Не позволь себя провоцировать, как вчера.

Будь настоящим мужчиной – таким, как вчера. И не забудь врезать ему, если он будет права качать.

Кстати, он, похоже, понял, почему заслужил по морде получить. Он так на тебя пялился, будто знал заранее, что схлопочет.

Сегодня ходил к ручью. Папе бы это не понравилось, дескать, вот что с лошадьми случилось из-за проклятого источника. Но кони чувствуют все иначе, и вряд ли бы мы тоже взбесились. Хотя, может, мы бы и свихнулись, но как-то по-другому. Ведь оно гадит тебе в мозг. Кровавые разводы в воде гипнотизируют – прямо как стробоскоп на вечеринке. Захватил с собой камеру, но не отредактировал ролик. А зачем? Проект мертв и похоронен. Еще одна могила.

Флетчер. Папа, прости. Мама, прости. Мэтт, прости. Если бы не я, Флетчер был бы жив. Папа о многом догадывается. Он смотрит на меня по-особому. Недавно спросил, как я себя чувствую, но я промолчал. Ждет чистосердечного признания? Но я не могу! Да и как начать разговор?

А поступок Катерины – просто ответная реакция. Флетчер напал первым. Но должны ли мы винить Катерину в том, что она хочет нам отомстить? Мы, в общем-то, убили ее ребенка, мы заставили ее повеситься и зашили ей веки. Кто бы не разозлился? Боже, почему я говорю «мы»? Паранойя. Рассудок теряю. Все летит кубарем.