Сглаз
Шрифт:
В полшестого в «Пойнт Ту Пойнт» набилась пара сотен человек. Служащие отеля нашли канделябры и зажгли свечи. Уоррен выяснил, что некоторые примчались в Блэк Спирнг с такой скоростью, будто за ними гнался сам дьявол, – и заперлись в своих дома.
Лишь сейчас они осмелились покинуть свои жилища.
Поначалу он отмахнулся, решив, что у страха глаза велики. Но потом увидел «Шевроле» Рэя Даррела с надписью «Срочная Покраска». Автомобиль стоял поперек Дип Холлоу Роуд со включенными фарами, свет которых рассекал тьму. Блокада. Показалась фигура Даррела, он приблизился к толпе и воздел руки.
–
Толпа забурлила.
– О чем ты говоришь? – спросил кто-то.
– Никому нельзя отсюда уходить! Мы можем окочуриться!
Уоррен протолкался вперед и зашипел на Даррела:
– Ну-ка полегче, чувак. Что ты мелешь?
– У них есть все причины бояться, – совершенно искренне ответил Даррел, и Уоррен вдруг понял, что маляр и сам до смерти перепуган.
– Что случилось?
– Между прочим, приятель, я видел, что у Круглого Пруда полный порядок с электричеством. Но как только я сел в машину и собрался выехать из Блэк Спринг, что-то… что-то остановило меня. Не знаю, как это описать. Будто поперек дороги натянули невидимые резиновые жгуты, которые сразу тянут тебя обратно. Клянусь, парень! Представляешь, какой кошмар? И ты их чувствуешь…
У него дрогнул голос.
– Я еще не успел до поля для гольфа доехать, а уже захотел застрелиться. Просто хотел вытащить из багажника мой «Ланкастер» и размозжить себе голову. А у меня трое детей, я в жизни не думал о таком.
Он помолчал.
– Все очень скверно, – добавил Даррел. – Без дураков, Шерлок.
Его слова будто стали сигналом для остальных, что пора терять рассудок. Эффект домино. Зашептал один, заголосил другой, пара человек вспомнили про супругов или родных, которые не вернулись с работы. Паника нарастала. Она прокатилась по толпе как волна.
Уоррен озирался по сторонам. Он не узнавал своих знакомых, горожан, рядом с которыми родился и вырос. Его тело одеревенело настолько, что он не мог заставить себя пошевелиться. Его обучали не поддаваться страхам, слухам и суевериям. Он попытался заставить себя актуализировать свои эмоции, чтобы можно было проанализировать их и отмести, поскольку в них не было ни капли здравого смысла. Но не смог. Что, если на сей раз все было обоснованным? Вдруг они действительно отрезаны от остального мира и окутаны тьмой? Быть может, в Блэк Спринг никогда не наступит утро и никто из них не увидит рассвет…
Что еще припасла им эта бесконечная ночь?
С востока донеслись громкие вопли. На небе не было ни луны, ни звезд, и на Дип Холлоу Роуд царила кромешная темнота.
«Что там стряслось?» – подумал Уоррен, уставившись в одну точку.
Ветер трепал его волосы. Глаза Уоррена заслезились, он замерз, но не мог уйти отсюда.
Ночь принадлежала Катерине.
Мысль пришла будто из ниоткуда… и он понял все.
Тьма извергла из себя троих мужчин. Они бежали к толпе, размахивая руками и продолжая что-то орать. Спотыкаясь, они постоянно оборачивались на ходу, словно их преследовал призрак или кто-то похуже. Очутившись в круге света факелов и фонарей, они чуть притормозили перед горожанами.
Физиономия одного из мужчин напоминала
– Ее глаза! – закричал он. – Они открыты! Мы сами видели, она была там! Спасайтесь от ведьмы! Бегите!
Настал роковой час Блэк Спринг.
Обитатели города, запертые в Блэк Спринг и изнуренные злыми чарами, кинулись врассыпную.
Злой рок сделал их пленниками этого места, и никто не возвысил голоса своего выше голоса ближнего своего. Никто не страдал менее, чем ближний его. А в хаосе были свои правила, некая безумная солидарность. За считаные секунды иллюзия человеческой индивидуальности рассеялась, и в коллективном сознании Блэк Спринг воцарилось лишь одно желание. Люди стали сутью Блэк Спринг, и Блэк Спринг пал. С предсмертным воплем, первобытным. Прочь! Прочь от ее злого глаза!
Масштабы катастрофы были неописуемы. Люди мочились под себя, орали до хрипоты, давили друг дружку и молили небеса о пощаде. Дергали соседей за руки и за волосы. Чтобы новости распространились, не нужно было никакого приложения: через минуту живущие на окраинах Блэк Спринг уже были в курсе.
Однако Катерина не появлялась. Она, вероятно, была чем-то занята.
Но людям не хотелось знать, что она делает. Кое-кто схоронился в своих домах, причем многие принялись заваливать окна и двери чем придется. Срывающимися голосами читали молитвы. Были те, кто вскрывал себе вены или проглотил содержимое всей аптечки.
В принципе, каждый из них подозревал о том, что конец света может наступить. Даже самые наивные из них порой думали о подобном развитии событий.
Правда, никто из горожан не сумел бы предсказать, что последует дальше.
И они поняли, что умереть, не узнав этого, было лучше, чем попасть в кошмар наяву.
Те, чей инстинкт выживания был сильнее, пытались пересечь границу Блэк Спринг, но тотчас поворачивали обратно, осознавая, что они в ловушке. Рэй Даррел не ошибся: бедняги, которым удалось уйти дальше, сгинули во тьме.
К семи часам вечера на улицах гуляли лишь ветер и тени. Ожидаемая месть Катерины почему-то не свершилась, и люди попросту умирали под воздействием собственных страхов.
Одним из первых, кто поддался этому, стал Колтон Мэзерс. Глава Совета истово верил, что самоубийцы прямиком отправляются в ад, но Господь послал ему видение.
Когда началась паника, Мэзерс молился, с порога церкви он узрел дрожащую картину старых хижин и убогих ферм времен колонистов. От них исходило ощущение полнейшей изоляции, нечестивости и смерти, а Катерина ван Вайлер стояла неподалеку от Мэзерса – непоколебимая, как статуя.
Этой иллюзии Мэзерсу оказалось достаточно: он сразу же поверил, что Всеблагой Господь навсегда оставил Блэк Спринг.
Адский огонь станет исцеляющим бальзамом по сравнению с тем, что уготовано им здесь. Поэтому пастырь – а Мэзерс всегда считал себя таковым – покинул свое стадо. Он отправился домой и спрыгнул с балкона, переломав себе кости, и умер, истекая кровью.
Когда горожане узнали про участь главы Совета, то многие сочли это проявлением неслыханной трусости.
А Катерина?