Сфера
Шрифт:
Это будет ее последняя ошибка. Мэй сознавала, что это ошибка – встречаться с ним, да еще не перед камерой. Но акула разбередила ее, подталкивала к неверным решениям. Ах, если бы кто-нибудь принимал решения за Мэй – уничтожил бы все сомнения, все шансы потерпеть неудачу. Однако нужно ведь выяснить, как Тау все это провернул? Может, Мэй проверяют? В этом есть некая логика. Если ее готовят к великим свершениям, наверняка же устроят ей проверку? Да как пить дать.
И она выполнила инструкции Тау. Вышла из туалета, сказала зрителям, что возвращается, и едва трансляция выключилась, последовала указаниям. Сошла вниз, как в
– Нет! Он замер.
– Стой, где стоишь, – велела она.
– Мэй, я не опасен.
– Я тебя не знаю.
– Прости, что не сказал, кто я такой. Но я не врал.
– Ты сказал, тебя зовут Кальден! Это не вранье?
– Помимо этого, я не врал.
– Помимо этого? Помимо того, что соврал, кто ты такой?
– Ты ведь понимаешь, что у меня не было выбора.
– Что вообще за имя такое – Кальден? Где ты его взял? На сайтах «Выбираем имя ребенку»?
– Ага. Нравится?
Его улыбка пугала. Мэй не надо быть здесь, надо уйти сию секунду.
– Я, наверное, лучше пойду, – сказала она и шагнула к лестнице. – По-моему, это какой-то чудовищный розыгрыш.
– Мэй, подумай головой. Вот мои права. – Он протянул ей водительские права. На фотографии – чисто выбритый темноволосый человек в очках, более или менее похожий на Тау, каким она его помнила, Тау из видеотрансляций, со старых фотографий, с портрета маслом у дверей библиотеки Бейли. Имя – Таулер Александр Господинов. – Посмотри на меня. Что, не похож? – Он сходил в свою пещеру в пещере, которую однажды делил с Мэй, и вернулся в очках. – Видишь? Теперь понятно, да? – И, словно отвечая на ее следующий вопрос, прибавил: – Я всегда выглядел очень заурядно. Сама знаешь. Потом избавился от очков, от кенгурух. Поменял внешность, пластику. Но главное, поседел. И отчего, как по-твоему?
– Понятия не имею, – сказала Мэй.
Тау обвел руками красный контейнер, и зал, и огромный кампус наверху.
– Вот из-за этого всего. Из-за этой ******** [42] акулы, которая пожирает весь мир.
– А Бейли и Стентон знают, что ты тут шляешься под другим именем? – спросила Мэй.
– Конечно. Знают. Им того и надо. Говоря строго, мне нельзя покидать кампус. Пока я здесь, они довольны.
– А Энни знает?
– Нет.
– То есть я…
42
Усилительный эпитет, не намекающий на акулью половую распущенность.
– Третий посвященный.
– И почему ты мне рассказываешь?
– Потому что ты очень влиятельна и должна помочь. Ты одна можешь все это притормозить.
– Что притормозить? Компанию, которую ты создал?
– Мэй, я ничего такого в виду не имел. И все происходит слишком быстро. История с Полнотой – она далеко за пределами всего, что я придумал, когда начинал,
– Во-первых, я не согласна. Во-вторых, ничем помочь не могу.
– Мэй, «Сфере» нельзя достичь Гармонии.
– Что ты несешь? Как ты можешь? Если ты Тау, ты сам почти все это и придумал.
– Да нет же. Нет. Я хотел цивилизовать веб. Придать ему элегантности. Уничтожил анонимность. Взял тысячу несопоставимых деталей, слепил из них единую систему. Но я и в страшных снах не видел мира, где аккаунт в «Сфере» обязателен, а вся власть и вся жизнь текут по каналам одной-единственной сети…
– Я пошла, – сказала Мэй и отвернулась. – И я не понимаю, что мешает тебе. Бросай все. Раз ты в это не веришь – уходи. Живи в лесах.
– Мерсеру не помогло, правда?
– Иди на ***. [43]
– Извини. Извини меня. Но я из-за него тебя и позвал. Ты что, не понимаешь? Он – лишь одно из последствий. Будут и другие Мерсеры. Толпы других. Толпы людей не хотят, чтоб их нашли, а их все равно найдут. Толпы людей против. Но все изменилось. Раньше была возможность отказаться. А теперь все кончено. Гармония «Сферы» – конец всему. Мы заполняем «Сферу» до краев, запираем всех внутри – это тоталитарный кошмар.
43
Мужской половой орган (см. выше).
– И виновата я?
– Да нет, конечно, нет. Но ты теперь – посол и глас. Ты – лицо «Сферы». Доброжелательное, дружеское лицо. И Гармония «Сферы» возможна благодаря тебе и твоему другу Фрэнсису. Ты придумала обязательные аккаунты в «Сфере», а он – этот свой чип. «АУтенДети»? Мэй, это бред и ужас. Ты сама не понимаешь? Всем имплантируют чипы во младенчестве, безопасности ради. И да, это спасет жизни. Но потом что – думаешь, в восемнадцать лет эти чипы внезапно удалят? Хрен там. В интересах образования и безопасности все, что человек делает, будут записывать, отслеживать, фиксировать, анализировать – и это навсегда. Он взрослеет, получает право голоса, право участвовать – и обязан пользоваться «Сферой». Тут-то и настанет Гармония «Сферы». За всеми будут следить, от колыбели до могилы, и бежать некуда.
– Ты и впрямь как Мерсер. Эта паранойя…
– Но я знаю больше Мерсера. Тебе не кажется, что, если страшно мне, кто почти все это говно придумал, тебе тоже не мешало бы испугаться?
– Нет. Мне кажется, ты оступился.
– Мэй, многое я изобретал только для забавы, ради извращенной игры – проверить, заработает ли, станут ли люди пользоваться. Все равно что гильотину на площади поставить. Как-то не ожидаешь, что в очередь выстроятся тысячи желающих сунуть туда голову.
– Ты так это видишь?
– Нет, прости. Неудачное сравнение. Но кое-какие наши проекты я… я просто хотел проверить, что скажут люди, прогнутся ли. Они покупались, а я через раз глазам своим не верил. А потом упустил момент. Уже Бейли здесь, и Стентон, и первичное размещение акций. И все полетело кубарем, и денег было столько, что хватало на любой маразм. Мэй, пожалуйста, вообрази, куда все это катится.
– Я знаю, куда все катится.
– Закрой глаза.
– Нет.
– Мэй, прошу тебя. Закрой глаза.