Север помнит
Шрифт:
Зеленая Благодать достала нож. Тирион не заметил, как она это сделала, но в ее руке внезапно оказался длинный бронзовый кинжал с листовидным лезвием. А потом, гораздо быстрее, чем можно было ожидать от пожилой дамы, она набросилась на него – так быстро, что Тириону показалось, будто у нее отросли крылья, как у гарпии. По крайней мере, мой нос ей не достанется. Не было сомнений, что жрица целится ему в шею, а без этой части тела никак не обойтись.
Тирион поднял руки и почувствовал острую боль, когда клинок резанул по коже. Кровь брызнула на светлый камень. Когда я перестану дергаться, она умоет статую гарпии в моей крови. Он вдруг вспомнил, каким образом мечтал умереть, – в возрасте восьмидесяти лет в собственной постели, и чтобы
И тут окно в потолке взорвалось тучей осколков.
Вокруг них градом сыпались на пол обломки витража, и Тириону удалось освободиться. Раздался оглушительный звон бьющегося стекла; его внезапно посетила шальная мысль – а ведь он и не знал, что Грейджои умеют летать. Храм снова содрогнулся, на них упала огромная тень, и Тирион понял, в чем дело.
Дракон. Это потрясло его до глубины души, до той маленькой и забитой ее части, где он оставался мальчишкой, который пробрался в зал под Красным Замком, увидел драконьи черепа и возмечтал об огне, облеченном плотью. На спине дракона я буду выше всех. Тирион знал, что они существуют, что они здесь, в Миэрине, он сам предложил сиру Барристану выпустить их на волю, но увидеть дракона наяву – это ни с чем не могло сравниться. Чудовище просунуло внутрь тупую морду и раскрыло пасть, показав целый лес зубов. Дракон встряхнулся, как собака, стряхивая остатки стекол, и заполз внутрь, явив себя всего – кожистые крылья с изогнутыми шипами на концах, гладкую чешую цвета слоновой кости. Повиснув на потолке, словно огромная летучая мышь, он запрокинул голову и изрыгнул огонь.
Галазза Галар закричала. Тирион почувствовал, как огонь опалил ему спину. Он услышал, как вода в фонтане зашипела, превращаясь в пар, как с жутким треском раскололась и рухнула статуя гарпии. Пламя цвета золота, крови и янтаря охватило шелковые занавеси. От дыма у Тириона защипало в глазах и в глотке. Он все еще слышал вопли жрицы, но не видел ее из-за огня. Ему пришло в голову, что если другой дракон напал на Грейджоев, то вряд ли этим мокрым ублюдкам такое понравится. Впрочем, вполне возможно, они так пропитались морской водой, что и не загорятся.
Отсюда есть только один выход. В глубине души Тирион осознавал, как нелепо то, что он собирается сейчас предпринять. Он следил за драконом, который готовился снова изрыгнуть столб пламени. Я так славно зажарюсь, что останется только сунуть мне в рот яблочко и подать на стол с вином и сыром. Но так уж вышло, что он родился нелепым. И к тому же Ланнистером, да помогут мне боги.
Сейчас был самый подходящий момент, чтобы помолиться. Но такого желания не было. Не тратя времени, Тирион прыгнул.
Крики Галаззы Галар перешли в придушенный хрип. Тирион почувствовал вонь горелой плоти, краем глаза заметил, как жрица корчится на полу. Ее токар дымился, горящие пальцы скрючились, а дракон – с некоторым удовольствием Тирион подумал, что чудище, похоже, знает, что делает, – приготовился к последнему удару. В этот миг он был воплощением смерти, неистовый и ужасный, хищник, торжествующий над добычей, готовящийся погасить кровь огнем.
Но вместо этого дракон был атакован карликом.
Вряд ли Таргариены делали это именно так. Тирион ухватился за гладкие жесткие чешуйки на драконьей спине и вцепился в них что было сил, насколько позволяли израненные руки. Дракон зарычал, замотал головой и попытался стряхнуть его, но тщетно. Все-таки иногда удобно быть маленьким. Тирион уселся вне досягаемости от клацающих челюстей, и поскольку дракон не мог его схватить, у чудища оставался единственный выход – попытаться сбросить его в воздухе.
Что он и сделал. Зеленая Благодать, охваченная пламенем, все еще хрипела в агонии, а дракон несколькими
Извиваясь и дергаясь, дракон поднимался все выше, пробивая собой дымовую завесу. Он покинул разрушенный храм, взмыл над золотым куполом, и Тирион почувствовал на лице дуновение свежего воздуха и увидел внизу горящие руины святилища. Чем выше они поднимались, тем дальше он мог видеть крыши Миэрина, но у него не было возможности насладиться видом. Острые края чешуи до крови резали пальцы, не говоря уже о жаре, обжигающем кожу; Тирион прямо-таки чувствовал, как тело покрывается волдырями. Дракон весь состоял из мышц, когтей и чешуи, и с каждым взмахом крыльев он с невообразимой скоростью поднимался все выше. Силы Тириона были на исходе, но, по крайней мере, он мог сказать, что справился. Он дожил до того дня, когда драконы вернулись в мир. Теперь можно умереть с высоко поднятой головой, а не как…
И в этот момент, прорываясь сквозь задымленный воздух, сквозь тьму, израненную тысячами огней, он услышал рог.
Этот звук словно пронзал насквозь. Казалось, тысячи страждущих душ, тысячи голосов кричат прямо ему в ухо. Их вопль становился то тише, то громче: иииИИИИИииииИИИИИИИИИИИиииииии. Никто в Миэрине не мог укрыться от него. Тирион понял, что рог призывает не его. Он призывает драконов.
Белый дракон тряхнул головой, словно отгоняя пчелу. Фыркая и выпуская дым из ноздрей, он сделал последнюю мертвую петлю и камнем упал вниз, сопровождаемый отчаянным воплем Тириона, потом выровнялся и принялся хлопать крыльями, как пьяный, преследуемый этим ужасным звуком. Оно выслеживает дракона. Оно хочет подчинить его себе. Что это за «оно», Тирион не знал, но его худшие страхи подтвердились – теперь ясно, который из братьев Бейлона Грейджоя приплыл в Миэрин одним богам известно зачем. «Молчаливую» знают и боятся в портах по всему миру. Только Эурон мог освободить эти темные чары. Только Эурон мог знать, как это сделать.
Вслух он только прохрипел:
– Твою ж мать.
Белый дракон – Тирион припомнил, что юная королева назвала их в честь своих покойных братьев; зеленого зовут Рейегаль, значит, этот – Визерион, - похоже, проигрывал борьбу с властным зовом рога. Кто бы мог подумать, я лечу на драконе, названном в честь идиота. Вот если бы Рейегаль почтил своим присутствием Храм Благодатей, тогда он мог бы… мог бы…
Впрочем, Тириону не удалось додумать мысль о том, что он мог бы сделать с Рейегалем. Визерион взмыл в воздух и вновь нырнул вниз. Отзвуки рога все еще разносились в затянутом дымом небе. Наконец дракон накренился, развернулся и стремглав полетел к Великой Пирамиде, откуда доносился звук.
Ветер выл у Тириона в ушах, глаза слезились. Он весь дрожал от напряжения, тело болело от ожогов. Но тем не менее он решил, что свалиться вниз – это не вариант, и собирался прожить достаточно долго, чтобы увидеть, как Визерион дыхнет огнем Вороньему Глазу прямо в лицо. Посмотрим, как ему это понравится. Но если это какое-то колдовство, подчиняющее драконов его воле…
Эурон Вороний Глаз сам по себе жуткий человек. А Эурон Вороний Глаз, обладающий двумя драконами, - об этом и подумать страшно.
Может, было бы разумнее самому спрыгнуть вниз. Но пальцы у Тириона свело судорогой, так что он при всем желании не смог бы их разжать, поэтому ему ничего не оставалось как болтаться, словно осенний лист на ветру, на спине у Визериона, в то время как дракон летел по направлению к темной пирамиде. Ее террасы были охвачены огнем, люди поспешно разбегались в разные стороны, крики перекрывали свист стрел и грохот падающих камней. Визерион направился к самой вершине пирамиды, туда, где находился рог.