Чтение онлайн

— Слишком многое нужно обдумать. Мне нужно время, чтобы все обдумать.

— Времени нет. Я не знаю, как скоро они поймут, что ты еще жив. Думаю, они уже знают.

— Эй, я пытаюсь, но нельзя ожидать, что я сразу смирюсь с этим, — он прошел к двери. — Мне нужно пройтись.

— Куда ты?

— Не знаю, но мне нужно на воздух, — он хлопнул за собой дверью.

Лорелей развернулась, одна в пустой комнате. Она снова посмотрела на портрет, воспоминание Тайлера о существе, спасшем его. Наверное, ему было не по себе от осознания, что это была не миссия по спасению, а неудавшаяся казнь. Она потерла голову рукой и посмотрела в окно, Тайлер

вышел из дома. Один там он был в опасности. Она спустилась по лестнице и открыла входную дверь. Он заворачивал за угол, и Лорелей побежала за ним.

Она пошла за ним, держась на расстоянии, мимо домов, магазинов и ресторанов улиц Ферри и Ван Бюрен, пока они не добрались до конца дороги, где небольшая команда играла на баскетбольной площадке. Он шагал резко, она старалась поспевать за ним, не выдавая себя. Он миновал парк, пересек людную дорогу, что вела перпендикулярно большому металлическому мосту над рекой Пассаик. У реки никого не было, Тайлер миновал кусты и деревья и выбрался в тень моста рядом с рекой.

Лорелей спряталась за припаркованной машиной и смотрела, как он поднимает камешки и бросает в воду, один за другим. Его близость к воде заставляла ее нервничать. Она могла представить, как река поднимается, как вода желала прошлой ночью, и волна смывает его, но пока что все было спокойно. Она медленно придвинулась к мосту, начала спуск по холму. Гравий под ее ногой оказался неустойчивым, Лорелей схватилась за ветку, но она сломалась, и девушка упала на бедро. Тайлер обернулся и увидел, как она съезжает к нему.

— Лорелей? — окликнул он ее.

Она не ответила. Гравий расцарапал ее ладонь, куст порвал край футболки. Тайлер добрался до места, где она лежала, потирая бедро.

— Ты в порядке? — спросил он, оценивая ущерб.

— Думаю, да, — ее нога болела, когда она встала. Он отряхнул ее ногу и взял ее за руку. Он смахнул гравий с ее ладони, Лорелей скривилась и отдернула руку. Он посмотрел ей в глаза, знакомый румянец появился на ее щеках. Она дала ему взять ее за другую руку, и Тайлер повел ее к реке.

— Ты преследовала меня? — спросил он.

— Прости, — сказала она, — я хотела убедиться, что с тобой ничего не случится.

— Похоже, не только из-за меня нужно беспокоиться. Нужно смотреть под ноги на холмах из гравия.

— Очень смешно, — сказала она. — Ты не злишься?

— Не злюсь, но и не рад. Но ты же так и не навредила мне. И я думал о твоих словах насчет побега из города.

— Ты принял решение?

— Я готов уехать на время, но как долго нам придется держаться в стороне?

— Не знаю.

— Знаю, этот город выглядит не лучшим образом, но это мой дом. Я не хочу уезжать, если могу не вернуться.

— Хотела бы я сказать, что мы сможем вернуться через пару недель, но не могу. Я просто не знаю. Мне тоже непросто.

Тайлер посмотрел на реку.

— Покажи мне, что ты умеешь.

— О чем ты? — опешила Лорелей.

— Свои силы, — сказал он. — Ты должна уметь делать что-то. Я хочу увидеть, раз я теперь знаю, кто ты.

Лорелей прошла к реке. Она огляделась, проверяя, что никого нет неподалеку, и прислушалась на миг, но не слышала Песнь. Она разулась и прошла в воду на пару шагов. Она протянула руку над поверхностью тихой реки. Лорелей закрыла глаза и воззвала к воде, как делала много раз в бухте в Чатеме. Она открыла глаза, Шар вода возник под ее ладонью и кружился.

— Ого, — рот Тайлера раскрылся. Он протянул руку, чтобы коснуться,

но шар тут же упал в реку, обрызгав их обоих. Тайлер смотрел на рябь на воде.

— Это настоящее?

— Да, настоящее, — ответила она.

— И ты… сирена.

Лорелей кивнула.

Тайлер вдруг сильно посерьезнел. Если сила Лорелей была настоящей, такой была и опасность.

— Я поеду с тобой, куда скажешь. Если ты думаешь, что нам нужно уходить, я тебе верю.

— Спасибо, — сказала она.

— Я должен тебя благодарить, — голос Тайлера был тихим. — Я переживал за себя и не подумал, как ты рисковала, зайдя так далеко. Но тебе придется терпеть меня. Тут нужно многое понять, но спасибо, что рассказала правду.

— Знаю, — Лорелей вспомнила свой страх, когда увидела сирен, появляющихся из воды. Тайлер еще неплохо справлялся.

Они стояли у воды в тишине пару минут, а потом пошли к дому. Он собрал вещи, оставил записку дяде и сделал им по бутерброду в дорогу. Они погрузили вещи в джип, Тайлер сел за руль и отъехал от дома. Лорелей взглянула на него: за стоическим выражением лица она видела его печаль из-за расставания с домом.

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ШЕСТАЯ

Индустриальная часть города сменилась домиками и густыми деревьями, пока они ехали по окраине Ньюарка. Играло радио, Тайлер и Лорелей почти не говорили. Она хотела о многом ему рассказать, но не знала, как облечь в слова ее сожаление и вину, а на глубине этих чувств было то, что заставляло ее нервничать рядом с ним. Она сидела в тишине, смотрела на пейзаж между городками Нью-Джерси, проносящийся мимо. Пару часов спустя она попросила Тайлера остановиться у магазина на краю Филадельфии. Она все еще была в единственной одежде, что покрылась грязью и порвалась от падения у реки. Лорелей пошла в знакомую сеть магазинов и купила несколько джинсов и водолазок своего размера без примерки, а потом отправилась за носками, нижним бельем и тонкой курткой. Скучающий Тайлер ждал ее в отделе для подростков.

Они поехали дальше, женщина невнятно завывала под гитару на радио, яркое солнце светило на машину. Лорелей нашла свой атлас и отследила их путь до Вейнесвилля в горах Северной Каролины. Они приедут через девять часов, а уже прошел полдень. Она вытащила бутерброды с заднего сидения, развернула один для Тайлера, свой припасла на потом.

— Спасибо, — сказал он, откусывая кусок. — Знаешь, у меня такое ощущение, что я рассказал тебе все о себе, но почти ничего не знаю о твоей жизни.

— Нечего рассказывать, — сказала Лорелей. — Я выросла в Колорадо, на окраине возле Денвера. Родители были обычными. Папа был инженером, а мама — консультант в охранной организации. Я — единственный ребенок, но неподалеку жили несколько кузенов.

— А друзья? — спросил он.

— Кроме родственников, у меня было мало близких друзей дома. Я начала слушать музыку в раннем возрасте, пела в школьном хоре, и мой учитель посоветовал мне заняться у личного педагога, — Лорелей провела пальцами по волосам. — Я занялась этим, но пожертвовала многими нормальными вещами из детства и подросткового периода, чтобы сосредоточиться на обучении. Я так много времени отдавала обучению и выступлениям, что не смогла завести много друзей, особенно в старшей школе. Я — перфекционист, это у меня от мамы. Я занималась бы и по выходным, чтобы выступление было без изъяна. В четырнадцать лет я уже пела сложные арии.