Чтение онлайн

Лорелей опустила ладонь на его плечо, встала на носочки и запела ему на ухо тихонько старую песню любви. Он прижал ладонь к ее талии, покачивался с ней. Она тихо пела, пока они танцевали в тускло озаренном углу.

О, любовь моя — красная роза, раскрывшаяся в июне,

Любовь моя как мелодия, которую нежно играют руки.

О, знал бы ты, юноша, как сильно влюблена я.

И я буду любить, пока не пересохнут моря.

Пока

не пересохнут моря, не растают на солнце камни,

А я все буду любить, милый мой, пока течет песок жизни.

Так прощай, любовь моя, прощай, но на время,

Я приду к тебе, милый, даже за тысячи миль.

Они перестали танцевать, Тайлер отошел, чтобы посмотреть на ее лицо.

— Ты красивая, — сказал он.

Лорелей покраснела и отвела взгляд. Тайлер был пленен ее силой, пал жертвой чар сирены. Пора было действовать, если он под ее чарами, она не могла мешкать.

— Пойдем отсюда, — сказала она. — Мне нужно проветриться.

Он схватил куртку и пошел за ней из бара, миновав бармена и других клиентов.

— Куда ты хочешь отправиться? — спросил он, когда они вышли наружу.

— Давай просто прогуляемся?

— Это не лучшее место для прогулок…

— Все будет хорошо, — она коснулась его груди и посмотрела на него, — меня ведь защищаешь ты.

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ВТОРАЯ

Тайлер укутал плащом плечи Лорелей, они шли в свете луны. Машины проносились мимо, только их гул беспокоил тишину вечера. Фонарь мигал над стариком, сжавшимся на земле, забравшись в спальный мешок. Тайлер вытащил бумажник и дал мужчине пару долларов. Он притянул Лорелей ближе к себе, обвил рукой ее талию.

— Не отходи, — сказал он. — Это плохая часть города.

— Не похоже, чтобы тут были хорошие части, — сказала она, с опаской разглядывая переулок, по которому они шли.

— Все не так плохо, — сказал Тайлер. — Тут много работающих людей.

— Ты вырос тут?

— Я из Филадельфии, но мы переехали в Нью-Джерси после смерти моего отца, когда я был подростком. Мама хотела быть ближе к своей семье. Она не работала, денег нам не хватало, так что какое-то время мы жили у моих бабушки и дедушки.

— Мне жаль, — сказала она. — Тебе точно было тяжело.

Тайлер молчал, и она не хотела давить на него. Они шагали по улице, проходили мимо пустых парковок с высокими заборами. В конце одного из переулков Тайлер перепрыгнул через большую лужу. Он повернулся к Лорелей, поднял ее за талию и помог перебраться. Темные глаза Тайлера вглядывались в нее, в них отражалась луна. Его ладони скользнули по ее бокам, добрались до бедер.

— Боже, ты прекрасна, — сказал он. От его пристального взгляда ей было не по себе. Это была сила ее очарования. Дейдре говорила ей о власти над мужчинами — о способности заставлять их делать, что она пожелает — но от его взгляда она ощущала себя обнаженной, и ироничным было то, что в их первую встречу она такой и была.

— Спасибо, — сказала она. Она хотела, чтобы они шли дальше, тогда он не смотрел на нее так. — Ты где-то здесь

живешь? — она повернулась и пошла вперед, он поспешил догнать Лорелей.

— Я много времени провожу в море, так что в городе я остаюсь у Хэнка. Он в паре миль севернее отсюда. Я могу показать тебе, если хочешь.

Лорелей остановилась и повернулась к нему.

— Я не такая, мистер Кейекс.

— Я не это имел в виду. Я не хотел…

— Все хорошо. Я просто не хочу, чтобы ты думал, что я приехала ради такого. Ты милый и все такое, но я хочу просто поговорить.

— Боже, прости, если я оскорбил тебя. Просто ты красивая и, хоть я не знаю, почему, кажешься мне знакомой. Но ты права, я нагрубил. Прости. Я обещаю быть джентльменом.

— Спасибо, — Лорелей позволила ему держать ее за руку, пока они шли. — Как ты попал на корабль?

— Я работал после старшей школы целый год в порте, но знал, что не этого хотел на всю жизнь. Платили хорошо, но работа была изнурительной. У меня были связи, и я оказался в Академии торгового флота. Я доучился через два года и начал плавать с флотом «K-Land». Сначала было свободно — путешествия по миру, разные новые места — но большую часть времени находишься на воде, и сложно быть так долго вдали от цивилизации. Это изолирует.

— Могу представить, — сказала Лорелей. — Но ты, наверное, подружился с другими ребятами на корабле?

— Да. Но ты сама знаешь, что мои друзья не выжили, — он замер и посмотрел на небо. — Знаешь, Лорелей, я ощущаю себя виноватым. У многих из них были семьи, даже дети дома, но я выжил, а они — нет. Посмотри на меня. Что у меня есть? Ничего. Нет причины, по которой я выжил вместо них.

Лорелей лишилась дара речи. Когда она спасала его, рискуя всем, она утешала себя мыслью, что у него есть причина жить. Ее не было. Он сам это сказал. Он не считал, что должен был выжить, когда не выжили другие матросы.

— То, что у тебя нет семьи, не значит, что ты менее важный.

— Вина выжившего, — ответил он. — Я должен радоваться, но могу думать лишь о несправедливости этого.

— Все встречают конец, просто некоторые раньше остальных, — такой была их судьба. Он не был виноват. Они все равно умерли бы. — Уверена, они теперь в лучшем месте.

— Все мне так говорят, но поверить сложно. Никто не знает, что случается после смерти, и кто сказал, что то место лучше? Может, да, а может, нет. И люди говорят так, чтобы им самим было лучше. Чтобы убедить себя, что если кто-то умрет, то так должно быть — что это задумано свыше. Но знаешь, что? Я думаю, что это бред. Плохое случается с хорошими людьми, и с этим ничего не поделаешь, но людей не успокоить словами, что их время вышло, и это ради блага.

Лорелей вспомнила, что после смерти ее отца люди говорили ей то же самое, и ей тогда это тоже казалось жестоким. Почему смерть считали лучше жизни? Ей всегда казалось, что есть загробная жизнь, это ее утешало, но время не устраивало. Ее отец не был старым, не болел. Он был счастлив. Но судьба лишила его жизни. Теперь она была сиреной, понимала это немного лучше, но это ей все равно не нравилось.

— Ты прав, — сказала она. — Это несправедливо. Но я все еще хочу верить, что смерть — это не конец. Я бы хотела надеяться, что жизнь — это не просто физические тела.